— Ты чего? Вспомнил что-то плохое? Опасное?

— Да. Думаю, нам предстоит немного рискнуть, чтобы быстро найти Настоящего Марка.

Немного рискнуть…

Находясь в резонансе с Трусишкой, он чувствовал такое воодушевление, что страх испарился напрочь. Лесной не сумеет сломить или обмануть их, пока они вдвоём. Это просто невозможно. Лесной слаб.

— Ты всё еще чуешь чужую волю? — уточнил он.

— Да. Она мне больше не мешает.

— Я хочу заговорить с ней, как говорю сейчас с тобой.

— Если Змей ответит, я должна буду уступить ему? — догадалась она.

— Да. Но если что-то пойдёт не так, мы сразу вернем контроль.

— Поняла.

Сначала Марк сосредоточился на образе Змея и попробовал связаться. Ничего.

«Змей — это физическая оболочка, — подумал он, — Наглядное воплощение Аномалии в нашей реальности… Из своей реальности я сумел подключиться к таинственному саду. Неужели Аномалия и есть тот сад?»

Следующий образ адресата был садом без солнца и птиц, по которому расхаживали неживые люди. Марк уловил некий едва уловимый отклик. Очень странный отклик, который не вызвал никаких ассоциаций. В бессмысленном на первый взгляд ответе ощущался знакомый «почерк».

Но и это не был Мэрон.

Марк попробовал вновь, отправив сообщение именно «Стражу» сада.

Чуждая воля Лесного оживилась. В этот момент они оба ощутили его желание сблизиться с теми людьми вдали, его чудовищную мощь, его напряжение. Лесной уступил им не потому, что проиграл противостояние. Он уступил, потому что захотел этого.

Одна только демонстрация силы оглушила пару резонирующих сознаний, возомнивших, что могут сопротивляться. Марк вновь отдалённо начал ощущать ту усталость.

— Друг-Марк? — испуганно позвала Трусишка, как только пришла в себя.

— Я слышу тебя. Всё в порядке?

— Кажется, да. Но… Теперь мне очень страшно.