– Войтошами здесь называют ассистентов или, если угодно, личных помощников представителей высоких чинов, – пояснил Любомирский. – Увы, высокопоставленным сотрудникам Аудиториума не справиться своими силами или силами одних лишь секретарей из простолюдинов. Для выполнения более ответственных задач существуем мы.

Договорив, он прикоснулся к шеврону с двумя скрещенными золотыми ключами.

– Ваш знак отличия? – Предположил я.

– Вы очень наблюдательны, ваше сиятельство.

Вот поди пойми, это он так издевался или просто был чрезмерно вежлив.

– Что ж, если на этом с формальностями покончено, я прошу вас поторопиться. Его высокопревосходительство ожидает нас.

Я кивнул. Словно по команде, четверо безопасников с невозмутимыми лицами и весьма занятными артефактами на поясах выстроились так, чтобы я не смог и шагу ступить без их дозволения. Интересно, обладали ли они Благодатью? В том, что Любомирский был наделен даром, я не сомневался – он и сам это подтвердил. А вот охрана – дело другое. Неужели они набрали в безопасники тоже одаренных?

В любом случае сейчас был не тот момент, чтобы это проверять.

Я ожидал, что наш небольшой отряд спустится по главной лестнице и двинется к выходу из корпуса, но, к моему удивлению, Любомирский повел нас в противоположную сторону – вглубь здания.

– Прошу прощения, – тихо позвал я сопровождающего. – Разве мы не направляемся в главный корпус?

– Не совсем, – коротко ответил войтош и деловито зашагал по коридору в самый конец. – Не отставайте, господа.

Мы попетляли по коридорам Домашнего корпуса, вышли к черной лестнице – почти точной копии той, на которой случилась наша первая серьезная стычка. Дверь была заперта, но Любомирский ловко проделал какие-то манипуляции с Благодатью, и замок ему поддался.

– Прошу. В самый низ.

Я шел молча, стараясь не сбиваться с ритма шагов безопасников – в ногу идти было проще. По моим прикидкам, мы должны были преодолеть четыре пролета, чтобы оказаться на первом этаже, но…

Лестница никак не заканчивалась. Мы прошли шесть пролетов, затем восемь… И оказались в глубочайшем подвале. Здесь было холодно как в склепе, и чувствовалось, что место это не пользовалось большим спросом. Зато меня удивили стены: голые, из темно-серого камня, и кладка казалась очень старой.

А затем Любомирский пробежался пальцами по нескольким камням, что-то нажал, и я почувствовал низкий звук, словно двигали что-то тяжелое.

Стена начала медленно меняться. Прямоугольник размером с дверной проем выдвинулся вперед и отошел в сторону, обнажив темное пятно хода.