Я ничего не знал о резиденции ректора, да и не особенно этим интересовался. Но, судя по всему, обиталище его было занимательным. Миновав ряд подвальных помещений, каждое из которых на этом уровне было укреплено так, словно хозяин жил в ожидании зомби-апокалипсиса, мы наконец-то выбрались к лестнице.

Преодолев несколько пролетов, мы вышли в обжитую часть дома. Здесь и Любомирский, и безопасники окончательно расслабились, и войтош даже принял свой привычный излишне любезный вид.

– Господа, благодарю за сопровождение и помощь, – обратился он к безопасникам, когда мы вышли в холл. – Вы свободны. Дальше мы с его высокопревосходительством займемся гостем сами.

Сотрудники мола поклонились и проследовали к выходу, а Любомирский обернулся ко мне.

– Прошу за мной, ваше сиятельство. Но прежде… Здесь есть уборная. Рекомендую вам взглянуть на себя в зеркало и хотя бы умыться.

Он показал на дверь под лестницей, и я наконец-то увидел себя в зеркало.

Мда… Рожа вся в саже и пепле, пара кровоподтеков, волосы в какой-то пыли… А китель… Китель было жаль. Он мне нравился.

Кое-как умывшись и пригладив волосы, я вышел к дожидавшемуся меня войтошу.

– Готов.

– Уже гораздо лучше, ваше сиятельство, – улыбнулся поляк и направился к лестнице. – Прошу за мной.

Резиденция ректора очень напоминала лавку антиквара. Дом буквально дышал духом старины, а обстановка лишь усиливала эту атмосферу. Каждая деталь интерьера, каждый предмет мебели здесь были старинными. Стены плотно увешаны картинами в массивных рамах, где-то громко тикали большие напольные часы…

Но толком осмотреться я не успел – поднявшись, Любомирский провел меня через анфиладу комнат, а затем остановился перед закрытой дверью и тихо постучал.

– Входите! – раздался приятный голос старичка Фрейда.

– Здесь я вас оставлю, – обратился ко мне Любомирский. – Аудиенция приватная. Однако если что-нибудь понадобится, вы сможете найти меня в этом зале.

– Благодарю, Станислав Янович, – вежливо кивнул я и решительно распахнул дверь.

Первым делом меня окатило волной теплого воздуха с легким ароматом гари и чего-то хвойного. В комнате ректора жарко пылал камин, уютно потрескивая сухими дровами.

Сам Догоруков, облаченный в домашнюю пижаму, халат, восточные тапочки и колпак для сна, суетился возле придвинутой к камину кушетки.

Услышав мои шаги, он обернулся и расплылся в вежливой улыбке.

– А вот и Михаил Николаевич пожаловал, – сказал он и отошел от кушетки. – Значит, все в сборе. Приступим же, господа.

Ректор поправил пенсне и жестом пригласил меня сесть в кресло.