Об этом с сожалением размышлял капитан Шайнари, двигаясь по кольцевому коридору корабля. Во время наблюдения запрещался запуск вращения корпуса вокруг своей оси из-за соблюдения маскировки, поэтому гравитация отсутствовала, и капитан мерно плыл в невесомости, перехватываясь за скобы. Добравшись до инженерного поста, ловко нырнул в любезно распахнутый люк и в сумраке плохого освещения заметил инженера-техника, практически наполовину забравшегося в один из силовых шкафов и копошащегося в нем.

— Туркхат, что случилось? Почему при выходе из гипера отказала система ориентации? — обратился капитан к инженеру.

Тот еще несколько секунд продолжал молча ковыряться во внутренностях шкафа, а затем выбрался наружу и показал небольшую коробку, на корпусе которой виднелись следы воздействия высокой температуры.

— Вот из-за этого преобразователя выгорела вся питающая цепь, я переключил на резервную, но теперь нужно молиться всем нашим богам, так как переключать больше не на что.

Шайнари указал на преобразователь и спросил:

— Починить сможешь?

— Не знаю, сейчас здесь закончу и посмотрю, что можно сделать. — Не дожидаясь еще вопросов, Туркхат сам поинтересовался: — Как там наблюдения?

— Ждем предварительных данных, но думаю, все так же, как и в предыдущие разы. — Шайнари потер костяной нарост на голове и добавил: — Порой я не понимаю, что мы здесь делаем? Командование думает, что враг сам загнется, и посылает нас, чтобы это не пропустить?

Туркхат поймал вопросительный взгляд Шайнари и, чтобы не смотреть ему в глаза, взял ветошь и начал протирать преобразователь от копоти. Это был провокационный вопрос, и за подобные разговоры на родине можно было лишиться головы или просто исчезнуть без следа, но Туркхат уже давно ходит в команде капитана Шайнари и научился ему доверять. Да и представителей министерства «Чистота мыслей» нет на корабле, поэтому он все же решил высказаться:

— Я думаю, что после стольких лет обещаний о возрождении Империи и контрнаступлении они просто не могут остановиться. А по факту от Империи остались огрызки, а для контрнаступления не осталось флота. Новые корабли мы не строим, а старые даже не смогут выйти за гравитационный пузырь нашего светила, не говоря уже о боевых действиях. — Он ткнул тряпкой куда-то в сторону и добавил: — Это один из самых дееспособных кораблей во флоте, представляешь, в каком состоянии остальные?

— Мне нечего представлять, я и так знаю, — буркнул Шайнари.

— Отказавшись от этих планов, многие лишатся своих теплых мест, так как не будут никому нужны, а обычные кирианцы хотят верить в эти несбыточные обещания, и получается замкнутый круг. Поэтому нас раз за разом отправляют убедиться, что враг все еще силен и не придется воплощать эти обещания в жизнь. — Туркхат снова показал коробку преобразователя и продолжил: — Но когда-нибудь и наши рейды закончатся.