— Обнаружено три цели, — затараторил Нэйран. — Стандартные гончие. Вектор движения в нашу сторону. — Затем он повернул голову к Шайнари. — Капитан, мы находимся в беспрыжковой зоне, и, если они нас обнаружат, нам не уйти.

Капитан выделил три маркера на экране и увеличил изображение. Шайнари еще никогда не видел вражеские корабли так близко, только в хрониках многолетней давности, когда флоты Кирианской империи вели сражения и даже побеждали.

— Это мы еще посмотрим, — с рыком ответил Шайнари, а его шипы начали выдавать такую трель, что заглушали шум оборудования. Он активировал внутрикорабельную связь и прорычал: — Туркхан, кажется, нашей размеренной жизни пришел конец, так что делай что хочешь, но мне нужно максимум энергии и никаких сбоев в ближайшие полчаса.

— Все так плохо? — донеслось из динамиков.

— Все еще хуже. Действуй, — ответил Шайнари и выключил связь.

Последующая минута показалась Шайнари самой долгой в его жизни. Вводя команды в бортовой вычислитель, он постоянно поглядывал на тактическую схему, где отображался противник, и показатели выходной мощности реактора. Значения росли медленно, но неумолимо приближались к тому уровню, когда, сбрасывая лишнее тепло, радиационные панели разогреются до такой степени, что о маскировке не будет идти и речи.

— Фиксирую направленное излучение со стороны противника, — спокойно произнес Нэйран, после чего взвыл сигнал тревоги. — Мы обнаружены, капитан.

Нервное напряжение Шайнари, проявляющее себя в последние минуты, разом исчезло, и он уверенно произнес.

— Готовность к маневру. — Движением руки передвинул индикатор мощности маршевых двигателей на максимум и добавил: — Сейчас.

Маневровые выдали длинный импульс, и корабль резко начал разворачиваться, вжимая Шайнари в ложемент до потемнения в глазах. Достигнув заранее заданного положения, маневровые выдали противоположный импульс, и вращение прекратилось, но через секунду из сопел маршевых двигателей вырвался хвост раскаленной плазмы, разгоняя корабль с огромной перегрузкой. Скорость увеличивалась, и на тактической схеме линия орбиты начала вытягиваться в прямую, устремленную за пределы условной сферы, в границах которой невозможен гиперпереход.

Постоянные ремонты и комплектация нештатным оборудованием давало о себе знать — весь корпус слегка потряхивало из-за разных моделей маршевых двигателей, причем оба нештатных. Но это давало небольшое преимущество, а именно повышенную тягу, а следовательно, и ускорения. Из-за этого все тело налилось свинцом, но, хрипя от натуги, Нэйран продолжал комментировать происходящее.