И мы как по команде сорвались на бег. Бежать со всех ног мне не мешали даже юбки и незнание, где находится та самая камера. Я доверилась чутью.

Только бы успеть!

«Желаю, чтобы блокирующие магию пластины перестали работать!» – на бегу пыталась я помочь сестре.

Мимо.

«Да чтоб у Нотеши начался жёсткий приступ хотячки, что она на ногах стоять не могла!» – пришло мне в голову.

«Фьюить!» – голубое облачко радостно растворилось где-то под потолком.

Ладно, хоть это...

Мы, наконец, прибежали. И даже папаша не отстал.

Из камеры доносились стоны и ругань, и мы, не тратя ни секунды, ворвались в пыточную.

Вторая в одной сорочке была прикована к деревянному кресту, над ней навис палач, в чуть в стороне руководила процессом Каролина. Нотеши в камере не было, а жаль.

При виде меня королева выпучила глаза и застыла с открытым ртом.

Родерик бросился ко Второй.

– Снять с девчонки кандалы. Освободить! – приказал Триас палачу, и тот мгновенно подчинился. Далее последовал ещё один приказ: – Схватить королеву!

– Что?! – Каролина явно не ожидала такого поворота.

– В изолятор её! – уточнил король.

Палач, надо отдать должное его стальным нервам и каменным орешкам, надел на Её Величество только что снятые со Второй браслеты и увёл сопротивляющуюся монархиню куда велено.

Вот что значит бесстрастность! Приказали – исполняет. Палач – настоящая безжалостная машина для убийств и наказаний.

Вторую в наши покои нёс Родерик. Гедеон вместе со стражниками убежал за лекарем, а Триас по дороге пристал ко мне с расспросами.

– Так, значит, вот почему у тебя была двойная аура?

– Угу, – устало кивнула я.