Отступление. Немногим ранее. Ложа Великого Дома дэ- Вейн.

Орк сидел чуть за спиной у своего Господина и наблюдал нелепейшую схватку двух муравьев. Он бы давно ушел и позабавился бы с какой-нибудь невольницей, не имеющей права голоса.

Ему и так, из-за статуса и репутации, не давали прохода представительницы прекрасного пола, особенно та их часть, которая была падка на деньги и положение. Но ему нужно было совсем другое- подавлять, подчинять и властвовать над теми, у кого нет возможности воспротивиться.

Да, так бы он и сделал, если бы одним из копошащихся на песке муравьев, не был родственник, пусть и дальний, Господина. Уйти, во время боя этого гуляки, игрока и пьяницы- значило выказать неуважение Дому его Повелителя, а этого позволить себе он никак не мог… И пусть Тиглор и сам, скорее всего, не заметит отсутствия своего подчиненного, слишком занятый элитными куртизанками, вьющимися у него на коленях.

“-Нет, нельзя- Думал орк. — Я слишком долго завоёвывал это положение и уже близок к своей цели… Остались только две детали и мне станут доступны и сила, и власть. И если один кусочек пазла, девка из рода Ша, уже у меня в руках, то второй, книга Шаманов Храма Ярости, всё время ускользает из моей хватки- Вспышка отвлекла, расплывшегося в своих думах орка, от размышлений.”

Он быстро настроил свои магические окуляры, ожидая увидеть удар магического молота Крейна, переламывающий противника. Всё же, для бойцов невольничьего уровня, оружие зверочеловека было уж слишком мощным, пусть и не было ровней топорам самого орка.

Но, каким-то чудом, безшерстный в рогатом шлеме, сумел увернуться и клюв молота слегка оцарапал кожу. Глаза орка расширились…

“Дух Ярости, наконец то ты решил воздать мне за верную службу- Промелькнуло в голове у Рагхара, а глаза, сквозь магические стекла, не отрываясь смотрели на грудь второго гладиатора…”

На которой, прямо над алой раной, висел, впившийся в тело, амулет- хранилище орков-шаманов. Один из тех, в которых находятся нужные ему знания. Те самые, что отделяют его от невероятного могущества. Тогда-то уже другие будут бояться вызвать его недовольство, а сам он будет делать всё, что захочет…

Рогатый победил неудачника Крейна и Господин пошел на песок арены, что бы произнести стандартную речь. Лицо Тиглора при этом выражало крайнюю степень раздражения, но не по причине скоропостижной кончины дальнего родственника, а из-за того, что ему пришлось оторваться от разгоряченных девиц, одетых сейчас лишь в полное отсутствие одежды.