— Что ж, пора! Мы засиделись… В общем, теперь уж битва разгорится не на шутку. И прежде всего я должен вернуть тебе воспоминания, чтобы ты понял, кем являешься. Иначе будет не очень справедливо по отношению к Вакабаяси, не так ли? Так что иди-ка сюда. Начнем первый эксперимент по возвращению памяти.

Словно лунатик, я выбрался из своего кресла. С неловким чувством, будто ощущая на себе мутный взор доктора Вакабаяси, я проследовал за доктором Масаки к южному окну. Посмотрев в него через плечо доктора, я застыл на месте.

За окном раскинулась площадка «Клиники свободного лечения сумасшедших». В углу, спиной к нам, стоял Итиро Курэ собственной персоной и пристально смотрел на старика, который орудовал мотыгой. Растрепанные волосы, бледная кожа, красные щеки, небрежно надетое кимоно… Его жалкий вид заставил меня зажмуриться. Не в силах смотреть на него от изумления, страха и невыносимого нервного напряжения, я закрыл лицо руками.

Там… стоит Итиро Курэ?.. Тот самый Итиро Курэ из завещания?.. И если это Итиро Курэ, то кто же тогда я? Кто я такой?!

Но не успел я выглянуть в окно, как меня охватило мрачное чувство, будто это я сам стою там, во дворе… а здесь, в кабинете, осталась лишь моя душа.

Неужели все это не галлюцинация, не дневная греза?..

Мысли сверкнули молнией в моей голове. Охваченный неописуемым ужасом и возбуждением, я медленно открыл глаза.

Однако сцена на площадке «Клиники свободного лечения» ни в коей степени не походила на сон. Голубое небо… красные кирпичные стены… ослепительно белый песок… черные блуждающие фигуры…

Доктор Масаки, который задумчиво стоял передо мной, обернулся и, указывая пальцем на окно, спросил:

— Ну как… знаешь, что это за место?

Я еле заметно кивнул. И снова оказался заворожен той несказанно странной сценой, которая предстала перед нами.

Темные фигурки пациентов бродили по белоснежному песку, что блестел под голубым небом. Они совершали ровно те действия, которые были описаны в завещании, словно каждое их движение, каждый их шаг служили подтверждением теории психической наследственности доктора Масаки… Старик все так же орудовал мотыгой, прорывая очередную борозду. Итиро Курэ все так же стоял перед ним, повернувшись к нам спиной, и внимательно следил за каждым взмахом мотыги. Женщина средних лет все так же гордо дефилировала туда-сюда, не замечая, что картонная корона свалилась. Ее обожатель, бородатый великан, все так же склонившись перед госпожой, дремал, уткнувшись лбом в песок. Оратор все так же декламировал речь, потрясая сжатыми кулаками перед стеной. Худая, изможденная девушка все так же озиралась и бродила по песку в поисках того, что можно посадить в прорытую стариком борозду. Другие люди тоже разбрелись по клинике и делали все то, что упоминалось в завещании. Кажется, только безумная школьница с косичками, страдающая танцевальным помешательством, стала вести себя иначе: теперь она, помогая себе картонной короной и сосновыми ветками, рыла ямы глубиной по локоть, будто готовя западню…