Не знаю.

Вот не кажется мне… и чувствую себя престранно.

— А что Наина с этими деньгами делала?

— Понятия не имею, — Мирослав усмехнулся и так, что клыки были видны. — Мое дело было отдать ведьме то, что ей причиталось.

Ага…

Два раза.

Или три.

И… и все равно неловко.

— И да, — Мирослав поднялся. — Я поставлю кого за домом приглядывать… так, на всякий случай. Афанасьев, конечно, нехорошо поступил…

Стало ясно, что все-то он знает.

— Но теперь мы на твоей стороне, ведьма. Так что, будет нужда, зови.

И ушел.

А я осталась. Наедине с белоснежным конвертом, на который и пялилась минут пять, прежде чем решилась-таки прикоснуться.

Деньги…

Не скажу, что мне так уж не хватало. Оклад у участковой ведьмы неплохой, да и премиями начальство баловало, сразу, как поняло, что я не совсем уж бестолковая. И надбавки имелись. И… и наверное, многие и за куда меньшие деньги работают.

Живут.

Радуются.

В этом и проблема, что деньги-то я получала, а радоваться им не умела. Как-то так… сперва с мамой. Мы жили бедно, это я теперь понимаю. В детском доме своих денег вообще не было. Там, в университете… появились, но хватало их едва-едва.

И Гришка опять же…

Я все же взяла конверт. И вытряхнула из него другой, характерного вида да из тонкой бумаги. Запечатанный. А вот расписаться не потребовали…