— Пустое кресло? — равнодушно уточнил я.

Глаза Дениса вспыхнули нехорошим, злым огнем. Ладонь брата легла на рукоять пистолета. Миг — и дуло ствола смотрело в мою сторону:

— Именно, — процедил он. — И я хочу знать, что ты задумал? Где он?

— Откуда мне знать? — пожал я плечами. — Ты пушку-то убери. А то она ненароком выстрелить может.

— Где старший Морозов? — чеканя каждое слово, спросил братец.

— Ушел в другой мир, — произнес я.

— И ты ему в этом помог? — с нажимом уточнил Денис.

Палец на спусковом крючке напрягся. И глядя в почерневшее от злобы лицо Дениса, я вдруг подумал, что сегодня братец готов выстрелить.

— Помог? — зло повторил князь.

— Помог, — не стал отрицать я и шагнул к брату. Дуло пистолета уперлось в грудь, но я сделал ещё шаг, заставив парня попятиться. — Слишком уж много ненужного внимания в последнее время приковано к нашей семье. Не ровен час, какая-нибудь любопытная журналистка, которые по ночам шастают где ни попадя, попала бы в склеп, и тогда все секреты Морозовых всплыли наружу. Это могло похоронить семью. Синод нам попросту не простил бы такого. Даже несмотря на то, что темный ведьмак сейчас звезда. Семью могли бы потянуть за укрывательство изменника — и всех нас в лучшем случае ждал бы острог. Меня, тебя, Федора, Лилию. И если конкретно ты, — я ткнул пальцем в грудь Дениса, — заслужил этой участи, упрятав дядюшку в бетонный карцер, то я и Лилия не принимали такого решения.

— Пожалел его? Решил, что он не заслужил своего наказания?

— Не тебе судить его, княже. И не тебе назначать ему наказание.

— Я глава семьи. Ты не имел права решать такой вопрос, не спросив у меня позволения.

— Имел, — холодно ответил я.

— А кто ты такой? — прошипел парень, не убирая оружие.

— Я княжич Морозов, если ты не забыл, — отчетливо произнес я. — И в твое отсутствие сделал то, что посчитал справедливым. И теперь у тебя есть два варианта: попробовать выстрелить или убрать ствол и мы спокойно поговорим.

— Сегодня я пожалел, что вытащил тебя из твоего родного мирка, — прорычал Денис. — Зря я сделал тебя Морозовым.

— Ты сделал, — повторил я эхом.

— Ты слишком много на себя взял.

— И в чем это выразилось? В том, что в семье за короткое время решилась часть проблем? В том, что семья поднимается в рейтинге? В том, что теперь у Морозовых появился шанс поставить во главе Синода лояльного нам жреца? Что конкретно из перечисленного мной тебя не устраивает? Или ты так и собирался сидеть до конца жизни в особняке и прятаться за спинами других семей, скрывая в склепе предателя империи? А когда пришло время, ты передал бы эту тайну сыну?