Дунай помог валькирии подняться и доковылять до пленника. Кострома села напротив Коли и, заставив его поднять лицо, брезгливо сморщила нос.

— Гляжу, трутень, не пощадила тебя жизнь! — заметила она.

— Это меня ваш Вано не пощадил… И псина его блохастая… — кроваво оскалившись ошмётками губы, ответил тот. — А так-то у меня всё шоколадно было…

Бабахнуло. Причём совсем не так, как до того. Грохот опять шёл со стороны Алтарного. И на этот раз я даже увидел вспышку.

— Да что там у них происходит?! — заволновался Витя.

— Это, блин, взрывы! — обеспокоенно заметил Сочинец. — Не пойму только, что взрывают…

— А ты в колзинах погляди! — ехидно посоветовал ему Коля. — Там под кожей есть интелесные вещички…

— Что-то ты разговорчивый! — удивилась Кострома.

— А чего и не поговолить? — отозвался пленник. — Я не вчела лодился. Понимаю, чем всё закончится… И на кой усугублять?

— Лёгкой смерти захотел? — прищурив глаз, уточнила Кострома.

— Какой смерти, а?.. — обеспокоился связанный Миха, валявшийся по соседству. — Какой смерти?.. Это беспредел!..

— Хлебало завали, Мих… — попросил его Коля. — Ты знал, на что шёл… Думаешь, тебя за это всё плостят, что ли?.. Вот дулак….

Снова громыхнуло.

— Лять! Да что там такое-то?! — Витя полез на край обрыва.

— Меня больше волнует, что это такое? — удивлённо проговорил Дунай.

Закончив копаться в одной из корзин, он как раз извлёк на свет глиняный горшок. Приличных таких размеров… Ещё и с пробкой в горловине, через которую был пропущен смазанный чем-то шнур.

— А ты сам не видишь? — Коля хрипло закаркал, попытавшись засмеяться. — Бомба эт… Чего ещё…

— Что внутри? — заледеневшим голосом спросила Кострома.

— Чёлный полох, медный лом и камни! — перечислил Коля, не став строить из себя партизана. — Пло полох не сплашивай — его гости с юга выдали… Тут делали или с собой везли — без понятия…

— Да как же так-то? Зачем нас убивать? — всё ещё сокрушался Миха, который так ничего, похоже, и не понял.