Я вспомнил Эйслера, и ухмыльнулся. Верность достойного генерала была безгранична, и даже немного жаль, что он погибнет. Но условие есть условие…
Всё, даже самое ценное!
И Отец-Небо, и Мать-Бездна знали, что самое ценное я потерял ещё восемнадцать лет назад, когда даже не помышлял о служении Тьме.
Войско Второго Жреца вырезало мой родной город, где я потерял любимую женщину. И этого могло не случиться, если бы не трусость генерала Коровина, защищавшего город. Большой город, полный мирных, ничего не подозревающих жителей, на убийство которых у прислужников Второго Жреца ушло много времени.
Это позволило слизняку Коровину увести своё войско. Когда я его убил? Кажется, лет пять назад, когда загнал его в ловушку.
Ну, это был его выбор… А у меня — свой.
Тьма сгущалась вокруг меня, вплетаясь чёрными перьями в мою тёмную ауру. Странно, я думал, что моя аура — это истинная чернота, но в сравнении с выросшими лепестками Бездны она казалась серой.
Что теперь вспоминать прошлое? Продажа души — дело долгое, растянутое на восемнадцать лет, и сегодня должно исполниться великое.
Продать душу — легко и глупо. Сделать это выгодно и с умом могут лишь единицы. Даже не все Тёмные Жрецы знают об этом.
— Отец… — голос юной Жрицы снова прошелестел сквозь ветви Бездны, которая окружила меня.
Полегче, бес, это её последние минуты, пусть говорит. С каждой каплей крови, толчками выходящей из неё, я всё ближе к истинному могуществу — а больше мне и не к чему стремиться.
Я не бесчувственное животное, и мучения жертвы не доставляли мне особого удовольствия. Но чем медленнее эта девица умирает на огромном алтаре, в который я превратил всю эту крепость и долину вокруг, тем легче исправить какую-нибудь ошибку. Это простая логика.