– Он тяжело ранен?
Мы уже дважды побывали у Саиды и познакомились с отцом Данте. Он носит жену на руках, и оба так счастливы, что при взгляде на них у меня кружится голова. Вот бы у Азраэля оставалась на меня хоть половина того времени, что эти двое проводят вместе.
– Нет. – Он притягивает меня к своей груди. – Те, кто находился здесь, не понимают, сколько времени прошло для остальных. Для них все случилось только вчера, и эта ненависть не пропадет по щелчку.
Я глажу его теплую кожу и мечтаю хоть чем-то помочь, вот только не знаю чем именно. Чувствую себя абсолютно бесполезной. Еще никогда у меня не было вообще
– Послезавтра мы отправим Анубиса и Исиду на седьмой уровень, – произносит ангел так поспешно, словно желает поскорее избавиться от этой новости. Оба после нападения содержатся под стражей в храме на острове.
– А Осириса? – осторожно осведомляюсь я.
– Его тоже. Он не окажет особого сопротивления. До сих пор поверить не могу, что на самом деле главным закулисным манипулятором оказалась Исида.
– Потому что она женщина? – уточняю язвительно. Азраэль лишь пожимает плечами, и я решаю не углубляться в тему. – Но ведь есть что-то еще.
Он делает глубокий вдох.
– Как тебе известно, старые аристои однажды приняли решение окончательно скрыть Атлантиду от людей, если она однажды вернется.
– Дурацкая идея, – бурчу я.
– Но многие ее поддерживают, а мы не хотим идти против воли атлантов.
– Какой резкий приступ демократии, – бормочу я.
– Тебе не нравится такой вариант? – Азраэль целует меня в лоб.
– Нет. Очень даже нравится. А в чем проблема?
– Ты правда хочешь обсуждать это в постели? – Одна его ладонь дразняще поглаживает меня по спине и останавливается на пояснице, а вторая ложится на талию.
– Тебя это беспокоит, так что да. Я хочу, чтобы ты делился со мной своими заботами и тревогами.
Ангел вздыхает, но потом в деталях описывает мне, какая из групп чего требует. Я понимаю обе стороны. Многие атланты боятся мира, который так сильно изменился. Другим страшно оказаться в заключении на острове. И по словам Азраэля, сторонников обоих вариантов поровну. Одни стремятся к безопасности, вторые – к свободе. Но какая потребность важнее? Я бы всегда выбрала свободу, но для своего ребенка желаю безопасности. Это решение будет необратимым, пускай я и не понимаю почему. Никто из нас не может заглянуть в будущее. Даже боги.
Этой ночью мы не занимаемся любовью, а когда я просыпаюсь, его уже нет. Зарывшись поглубже в подушки, я радуюсь, что Азраэль мне доверился, но я не сообщила ему про ребенка и не спросила, поговорил ли он с Нейт. На него давит вся эта ситуация, и мне не хочется предъявлять ему какие-то требования. Никто из нас не представлял, что возвращение окажется таким трудным, и меня это расстраивает.