12. Выбор самцов

Та самая салфетка… Это, типа, ТЗ.

Должен сознаться, что эксперимент провалился. Форма женского романа оказалась не лучшей для научно-фантастического произведения. Текст получается слишком рыхлый. Кроме того, появились идеи. Обычно это хорошо. Но в данном случае идеи поломали структуру женского романа… и сами не вписались в эту форму. Вместо 10 авторских листов (400 000 символов) роман распух до 42 авторских листов. В общем, идея всмятку.

Идея всмятку… Но текст-то остался.

Окно контакта — 3 Этот мир придуман не нами

Окно контакта — 3

Этот мир придуман не нами

Влад, контактер

— … В честь нашей дружбы позволь подарить тебе рабыню.

Я поперхнулся риктом. Рикт — это кусочек мяса размером с конфетку, пропитанный соусом и дважды подвергнутый термообработке. До пропитки и после. В переводе на наши человеческие понятия, конфетка и будет. Или какая еще восточная сладость. Халва, пахлава… Выискивать точное соответствие — задача лингвистов, не моя. Я — прогрессор, специализация — контактер.

Фаррам дважды хлопнул в ладоши. Откуда-то из-за его спины выбежала юная аборигенка и распростерлась перед вождем.

— Посмотри на моего гостя, рабыня. Это твой новый хозяин. Его слово — закон для тебя, его желание — цель твоей жизни. Подчинись ему!

Насколько я разбираюсь в мимике прраттов, на мордочке юной аборигенки отчетливо проявились ужас и отчаяние.

— Ну вот, с формальностями покончено, — удовлетворенно повернулся ко мне Фаррам. — Владей ей… О, прости, друг, я не спросил твоего мнения, может, ты желаешь не непорочную деву, а рожавшую женщину? Скажи слово, и лучшие из моих рабынь предстанут перед тобой. Выбирай любую.

— Прошу таймаут, — я упер прямые пальцы правой руки в ладонь левой.

— Начинаем таймаут, — Фаррам повторил мой жест.

Таймаут во время переговоров придумал я. Прраттам новшество очень понравилось. Во время таймаута можно задавать любые, самые глупые вопросы, и ни на что нельзя обижаться. А если не хочется отвечать, можно просто сказать: «без комментариев».

— Я в растерянности. У нас уже две тысячи лет нет рабов. Я не знаю, что с ними делают.