Все разы, что испытываю оргазм, я выстреливаю в неё. Да она мне и шанса не оставляет, стягивая в свои тиски и вылавливая мои конвульсии.

Ненасытная крошка с диким пламенным взглядом, на которую я насмотреться никак не могу, даже когда отваливаюсь от очередного извержения без сил, выдаивает меня до боли в яйцах.

Вот же её прорвало! Никогда в жизни не встречал женщину с таким бешенством матки.

К восходу солнца, измотанные, но жаждущие ещё, мы вываливаемся на улицу, вышибая двери. И это отрезвляет её хоть немного. Но она всё же скачет на мне до самого конца, постанывая сипло, пока не приходит к ненасытной бестии десятый, а то и двадцатый оргазм. Со счёта сбился.

После она уже валится на меня обессилевшая. Мягкая, податливая, горячая, нежная. К херам полумёртвая. И такая родная малышка…

Помню, как выбираюсь из — под неё, беру бессознательное и беззащитное существо на руки и несу обратно в избу. Укладываю на изодранный нами же матрац, укрываю своим меховым плащом и ложусь рядом, приобнимая за горячий и нежный животик. Как самое родное существо.

Чувство такое, будто я в ней дьявола победил, изгнав путём её же оргазмов. Счастье какое — то дикое. По телу полное удовлетворение, приятная усталость. А на душе хрен знает что. Тревога.

Высосанный, без сил, я улетаю в сон за считанные минуты…

Просыпаюсь с чувством беспокойства, её рядом нет. Вываливаюсь полуголый на улицу, с накидкой на плечах, которую Имира оставила, укутав меня. На дворе не самое раннее утро. Часа три я проспал. Птички в лесу поют, заливаются. Слышу со стороны заводи суета, лагерь сворачивают. Наверное, она там.

Несмотря на усталость, хорошо мне. Я сделал это! Трахнул девушку своей мечты и хочу теперь с ней просто поговорить, как с родной, без пафоса и утайки. Потому что между нами нет барьеров!!

Замечаю неподалёку Лихетту, которая сидит на земле, облокотившись на гору заготовленных брёвен. Сотница смотрит на меня, как на чудо. Похоже, сразу заметила, как вывалился. Встрепенувшись от встречного взгляда, поднимается и спешит навстречу. Похоже, ждала, пока сам проснусь.

— Крис, ты как? — Спрашивает с беспокойством, будто я после серьёзной операции. Её тон вдвойне настораживает.

— Хорошо всё. Где Имира? — Отвечаю, и волнение накатывает.

— Она уехала обратно в Левант, — выдала сотница, и в груди моей похолодело.

— Как⁈ — Всё, что вырвалось из меня.

— Давай поговорим, Крис. Ты кое — чего о ней не знаешь, — говорит Лихетта сама не своя. — А она, похоже, не всё знала о тебе.

Усаживаюсь на крыльцо, внезапно ослабев. Вот те раз.