— Так, замечательно, все остаются, — заключил после минутный паузы, вдохнул поглубже и продолжил важно: — Тогда зарубите себе на носу, леди, от вас потребуется лишь три вещи: преданность мне и общему делу, беспрекословное выполнение моих боевых приказов и естественно опрятный внешний вид со всеми вытекающими. Ничего постыдного, порочащего честь воина, неблагородного или подлого я от вас не потребую. К тому же не приветствую. Если вас всё это устраивает, проведём церемонию вступления в ряды моей особой гвардии.

Девушки расслабились, но в глазах некоторых все равно тревога. И только Лихетта улыбается уже открытой улыбкой.

Но я серьёзен.

Вынимаю из кармана ленточку, перевязываю светлые волосы в хвост. За этим делом все молчаливо смотрят. Наверное, и Белоис, который с лошадьми копытом бьёт, тоже сверлит мой затылок.

Перемещаю с Утёса целую ленточную катушку и ножницы. Начинаю нарезать. Суккубки наблюдают, молча, с интересом.

Пятнадцать красных лент в оранжевую полоску заготовил. И, демонстрируя охапку, объявил торжественно:

— Те, кто носят эти ленточки с гордостью — одна большая семья. И неважно, кто в ней, люди, фелисы, суккубы или гарпии.

— Гарпии? — Ахнули девицы.

— Кх, оговорился, — быстренько исправился и к концу строя двинул ленточки вручать.

— Ага, так мы и поверили, — прогнусавила Зоррин.

— Тш, — шикнула на неё Лихетта угрожающе. И девушки стали продирать горлышки и покашливать, расслабив, наконец, свои булочки.

Слева крайняя в строю Селина стоит. К ней и подхожу первой.

— Повяжи себе, — протягиваю девушке ленточку.

— Сам мне повяжи, — выдаёт вдруг воительница серьёзно.

Так, до этого я только гарпиям сам повязывал. Что ж.

— Запястье, шея, волосы? — Спрашиваю.

Селина косу чёрную из — за спины выправляет, толстую почти до пояса. После ночных купаний переплела, похоже.

— Сюда, — подала мне её.

Ух. Вяжу туда, где и верёвочка у неё плетение на конце косы фиксирует. Много оборотов делаю, бантиком завершаю аккуратным.

— Готово, теперь ты моя семья, — заявляю с лёгкой и доброй улыбкой.