Конечно, он не может воспользоваться ее неразумием! Какой бы соблазнительной она не была, он не станет идти на поводу своих желаний…
Правитель прилетел сюда… начать всё сначала. Начать с уважения и крепкой душевной связи: заново познакомиться, попробовать хоть что-то вернуть…
Но Илва вдруг довольно резво уперлась в его грудь руками, отталкивая к стене. От неожиданности Арраэх отшатнулся и действительно уперся спиной в шершавую холодную поверхность, а девушка прижалась к нему всем телом, жадно заглядывая в глаза.
— Вы столь нерешительны, мой господин! — прошептала она насмешливо. — Или я вам не нравлюсь?
Он не ответил, замирая от ощущения скользящих по его груди пальцев. Илва дерзко дернула за пояс, распахивая его светлую тунику, и провела ладонью по обнажившейся мускулистой груди.
— Илва… может, поговорим? — пробормотал Арраэх сипло, но эти простые слова дались ему с трудом. Однако девушка мотнула головой, призывая его к тишине.
— Не волнуйтесь, господин, — проговорила она интимным шепотом. — Вы ни о чем не пожалеете…
И рывком припала к его горячим губам…
Глава 65. Боль, шок и страсть...
Глава 65. Боль, шок и страсть...
Илва опрокинула в себя очередную чарку кислого сида и скривилась. Вытерев рот рукавом, она с отвращением бросила сосуд на стол и закрыла лицо руками.
Прошло уже несколько дней с тех пор, как она сбежала из поместья, чтобы… успокоить свое сердце. Поблуждав по столице, девушка словно по наитию свернула к бывшему храму Лучезарного и с удивлением обнаружила здесь самую настоящую таверну. Кто именно из горожан позволил себе организовать здесь дело, она даже не догадывалась, но этот кто-то был весьма предприимчивым: очень многим не терпелось войти под высокие своды бывшей святыни и глумливо напиться здесь до поросячьего визга. Так, наверное, люди выражали свою эйфорию от ощущения свободы без богов…
Гардияр народу уже не показывался…
При воспоминании о синеглазом красавце Илва ощутила уже привычную боль в груди.
Конечно, она вспомнила обо всём и знала, что он никакой не бог. По крайней мере, он не создатель и не законодатель этого мира. Но точно небожитель — могущественный, сильный, великий….
Он тот, кто навсегда украл ее сердце и покой…
Как только к Илве вернулись воспоминания, она сразу же почувствовала обиду — глубокую и всепоглощающую. Обиду, не считающуюся с логикой. Ведь Арраэх не был ей чем-либо обязан. И он, как мог, проявлял заботу… Но вот его попытка стереть ей память — именно она вызвала в душе охотницы жестокий бунт…