Он наклонился ко мне и насмешливо шепнул:
— Красавица моя! Мне кажется, что мы уже с тобой встречались…
Я изобразил глубочайшее возмущение, сбросил с себя его назойливую руку и прошипел:
— Убери свои конечности, идиот! Я из свиты правящей супруги! Жить надоело???
Динир бегло пробежался глазами по охране Мии и, увидев нахмуренные напряженные лица, отступил.
Мне было безумно приятно видеть его смущение: похоже, он начал сомневаться в своих догадках.
Да и сглупил он знатно: кто же пристает к фрейлине жены Правителя при свидетелях? Этого не простят даже в тот случае, если фрейлиной переоделся другой мужчина…
Я растянул губы в улыбке.
Как всегда, в этом раунде выиграл я.
Однако с моего лица мгновенно испарилась всякая усмешка, когда я услышал негромкий, но отчетливый звук запускаемых двигателей: транспорт, в который сел Нэй, начал готовиться к отлету. Максимум, у меня есть пятнадцать минут: именно столько времени положено задерживать старт большой летательной техники на Ишире для профилактики несчастных случаев и катастроф по причине спешки.
Я ужаснулся.
Опаздываю! Что же делать???
До здания еще несколько метров, а вокруг нас больше никого нет.
Если телепортируюсь прямо отсюда, подставлю Мию, но и срываться вдруг бегом тоже не вариант.
Мия, идущая сзади, вдруг вздрогнула и остановилась. Резко обернувшись, она внимательно посмотрела мне в глаза.
Что??? Она как-то почувствовала мою тревожность???
И тут я получил откровение века: Мия — эмпат! Она читает мои чувства!!!
Я замер, как вкопанный. В голове промелькнули десятки случаев, когда мой эмоциональный фон был наполнен самыми разными чувствами в ее присутствии.
Однажды я позволил себе увлечься красотой одной из ее подружек и, скажем так, думал о ней в не совсем приличном ключе. Неужели Мия это уловила? Больше той девушки я не встречал…
А еще когда-то меня одолевала сильная депрессия, вызванная одиночеством и какой-то бессмысленностью жизни. Я никому об этом не говорил, старался не показывать своего состояния, ото всех закрывался крепкими ментальными щитами. Только с Мией я расслаблялся, будучи уверен, что она все равно ничего не поймет. А она, выходит, считывала меня! Я помню, что в тот период она обнимала меня чаще обычного и именно тогда начала называть «братиком», игнорируя мое возмущение. Ведь я, на самом деле, возмущался притворно. Мне