Но сейчас, прижатая к трепещущему сердцу и удерживаемая крепкими надежными руками, я вдруг поняла, что… слаба. Что я до слез хочу быть просто маленькой девочкой, а не всесильной командиршей Ангеликой Мирт, которая кого хочешь за пояс заткнет, только повод дай…

О небо, по-моему, я всхлипнула! Какой позор!

Даже глаз не открою, чтобы не сгореть от стыда…

Но память услужливо напомнила о событиях, предшествовавших этому безумному объятию, и я вспомнила странный сон: не поддающиеся описанию «струны», жгучий холод, дико обеспокоенный Нэй, который, кстати, выглядел немного другим — светящимся, взрослым, таинственным…

Резко распахнула глаза и…

Лицо Нэя было прямо надо мной. Он тревожно всматривался куда-то в сторону, но потом опустил взгляд ко мне.

— Как ты себя чувствуешь, Ангелика? — прошептал он едва слышно. — Есть ранения? Боль?

— Нет, — прошептала я в ответ, почему-то не совладав с голосом. — Где мы? Что происходит???

Нэй вдруг поморщился и очень тяжело выдохнул.

— Мы… немного встряли, Ангелика. А может и не немного…

* * *

Мы бежали по широкому каменному коридору, и я невольно дрожала от странного чувства безумия всего происходящего.

Нэй не успел мне ничего объяснить, потому что недалеко от нас послышались голоса, и он подскочил на ноги, увлекая меня за собой, а потом рванул вперед, схватив меня за запястье.

Эхо от наших поспешных шагов разносилось вокруг, выдавая с потрохами, но мальчишка двигался вперед столь уверенно, словно знал, куда бежал.

Несколько крутых поворотов, пара незапертых дверей, и мы останавливаемся перед ещё одной неприметной дверью, спрятанной за порослью вьющегося растения с неожиданно розовыми листьями.

Нэй тяжело дышит. Волосы растрепались, коса почти расплелась. Он лихорадочно оглядывается вокруг, словно желая удостовериться в полнейшей безопасности, а потом медленно и осторожно тянет руку к растениям.

К моему глубокому изумлению, тонкие стебли растения начинают двигаться, словно живые, и уже через мгновение облепляют его пальцы, накрывая его ладонь листьями. Вдруг эти листья резко изменяют цвет: по их тонюсеньким прожилкам, похожим на кровеносные сосуды, начинает бежать темная жидкость, очень похожая на кровь, и когда Нэй слегка морщится, я вдруг понимаю, что эта кровь принадлежит ему.

Через пару мгновений он вынимает руку из «захвата», а после осторожно отодвигает заросли в сторону и толкает спрятанную за ними дверь.

Меня — все еще дико шокированную — он резко вталкивает в проход, идет следом и закрывает дверь за собой.

Оказавшись в полной темноте, мы замираем, но уже через пару секунд стены начинают светиться, почти фосфоресцировать мягким зеленоватым свечением, окрашивающим наши тела причудливыми очертаниями.