Ангелика была в ду́ше.

Я присел в белое мягкое кресло, ожидая ее появления. Мысли невольно перенеслись на последние события, и в сердце что-то трепетно сжалось.

Уничтожен ли паразит? В каком состоянии Ишир после этого? Погибли ли симбиоты в телах людей при повреждении «материнского» тела или же их придётся вытравлять каждого отдельно?

Когда Ангелика появилась в комнате в до безобразия коротком полотенце, я тут же выпал из своих размышлений и с удовольствием уставился на стройные гладкие ножки.

Девушка тоже удивилась, даже смутилась слегка (что ей было вообще не свойственно!), но потом широко улыбнулась и, как ни в чем не бывало, отправилась к широко распахнутому зеву встроенного в стену шкафа.

Когда она начала доставать из него трусики, бюстгалтер и новехонький иширский комбинезон (откуда это все у зоннёнов, интересно? Исида постаралась?), обо все на свете я благополучно забыл.

Как телепортировался прямо к Ангелике, я не помню. Помню только лишь жгучее желание не позволить ей одеть все это «непотребство», которое мгновенно скроет от меня всю ее красоту.

Девушка посмотрела на меня вопросительно, но в глазах отчетливо поблескивало озорство: она знала, что нравится мне, и хотела этой игры.

А я не просто хотел. Я жаждал. И хотя не все проблемы были позади, но желание забыться в сладких с ней объятиях наполнило меня до краев.

Я схватил девушку за плечи и развернул к себе. Она замерла, рассматривая мои глаза, которые, как оказалось позже, в этот момент просто светились.

Коснулся ее щеки пальцами одной руки, а второй потянулся к полотенцу. Я почувствовал, как Ангелика вздрогнула, но в глазах ее огонь стал еще ярче.

Она тоже хотела. Почти трепетала от желания. Поэтому, когда полотенце полетело на пол, и я смог с упоением рассмотреть ее совершенное тело, касаясь вздернутой груди и проводя пальцами по тонкой талии, Ангелика подалась мне навстречу и первая припала к моим губам с поцелуем.

Мое тело задрожало, руки жадно заскользили по ее коже, губы раскрылись шире, углубляя поцелуй, и я просто взорвался давно сдерживаемой страстью.

Очень быстро мы перетекли в плоскость кровати, поспешно освобождая меня от одежды, но в какое-то мгновение сквозь дымку безумного удовольствия и предвкушения я почувствовал странное и даже совсем неуместное сейчас чувство… морального неудовлетворения.

Что это? Почему?

Я остановился и прекратил поцелуи, нависнув над Ангеликой в легкой задумчивости.

Её щеки раскраснелись, карие глаза заволокло томной поволокой, волосы разметались по подушке, создав вокруг ее головы воздушный ореол. Я снова нежно коснулся пальцами её скулы, опустился ниже, провел по нижней губе.