У меня есть единственный шанс победить — это телепортироваться прямо в открытый космос и успеть оросить тьму своей кровью.

Конечно, при всем своем могуществе, предтечи все равно не могли жить в космосе, как это существо. Но я мог продержаться несколько минут, используя силу телекинеза. С его помощью я мог бы образовать вокруг себя сферу, наполненную воздухом.

Вопрос был в другом: поможет ли все это или же лишь раззадорит тьму?

Словно подслушав мои мысли, она снова задрожала, и часть ее отростков стремительно двинулась в нашу сторону.

Нет, время у нас еще было: несмотря на вполне очевидные недобрые намерения, паразит был довольно неповоротлив. Но мне все равно стоило поторопиться…

Были риски. Точнее, это был один сплошной риск. В борьбу с подобным существом не вступал еще ни один предтеч, и чем это могло закончится, можно было только гадать.

Ангелика смотрела на меня затравленно, Сальян испуганно. Но они не отговаривали меня. Понимали, что в бездействии мы всё равно были абсолютно обречены…

— Отец, — произнес сын, делая ко мне шаг. — Я… я…

Он не смог ничего сказать, а только опустил голову, пряча слабость…

Я понимал его. Мы только-только встретились, вспомнили, обрели друг друга, и теперь снова можем расстаться, причем навсегда…

Положив руку ему на плечо, я сжал пальцы.

— Я… буду предельно осторожен! — пообещал искренне. — И я… не один!

Я намекнул на Создателя, Который был над нами, и Сальян покорно кивнул. Обняв его, я крепко прижал к себе, шепнул нежное «аримми» и, отпустив, обернулся к Ангелике.

Она была уже не бледной, а серо-зеленой. В больших карих глазах плескалось едва сдерживаемое отчаяние. Сальян с пониманием отнесся к нашему прощанию и вышел из помещения.

Ангелика тотчас же прильнула ко мне, зарывшись лицом в мои растрепанные волосы. Я был значительно выше ее и с удивлением вспомнил, как еще, казалось, совсем недавно жался к ней сам, будучи истощенным мальчишкой.

Теперь она казалась мне маленькой и беззащитной, той, которую до одури хотелось спрятать от всего мира где-то в районе своего сердца и никогда не отпускать.

— Я… буду умолять Создателя… — шепнула она тихо, стараясь скрыть в голосе надлом. — Он поможет! Он должен помочь!

Отстранив ее от себя, взял ее лицо в свои ладони.

Я действительно любил ее больше жизни. До встречи с Ангеликой я вообще не знал, что такое любовь. Что это? Дар Творца? Часть Его плана? Или мы просто рождены одним целым изначально?

Я приник к ее губам, вкладывая в поцелуй все свои чаянья, боль и надежду. Ангелика обвила мою шею руками и отдалась ласке с остервенением отчаявшегося человека.