Пирамида не была такой уж большой, это вам не монстры Египта или Ацтеков. Всего-то около десяти-двенадцати метров в высоту. Так что, как не оттягивал я момент, а вот уже и вершина.

Мы с Альраа остановились на ровной площадке, в центре которой пылало Сердце. Я осмотрелся. Вокруг пирамиды стояли демоны. Сотни и сотни Мао. Даже тысячи. Идя сюда, в этот мир, я даже не мог себе представить, насколько он велик на самом деле. Но вот они, самые сильные, те, кто правит этим миром по праву Силы. И вот они склонились передо мной…

Гадство! Если бы они нападали, неподчинялись, выказывали какое-то неповиновение или агрессию, было бы намного легче. А вот так рубить тех, кто даже не защищается…

Краем глаза я заметил некий изъян в окружающем мире. Несвойственный этому сезону цвет энергии. Небольшой сгусток внимания. Очень знакомого божественного внимания.

— Ладора, ты можешь провернуть здесь фокус с застывшим мгновением? Понимаю, мир чужой, враждебный, но по словам той стриженой, ты теперь Межмировая Надсущность… — тихо сказал я в сторону этого энергетического образования.

— Попытаюсь, — прошелестел ее ответ. — Но помощь не помешала бы…

Помощь? Как можно помочь богине, столь могущественной, что способна оставаться незаметной в мире Инферно, у самого Сердца при скоплении нескольких тысяч Мао?

Физически, наверное, никак. Разве что помолиться за ее успех? Почему бы и нет? Смотреться странно будет: Великий О’Мао всего Инферно пред лицом собрания всех Мао Огненного Мира на обнаженном мече молится светлой богине Любви и Семейного Очага (об остальных аспектах ее силы и сути вежливо умолчим). Забавная выйдет картинка для какого-нибудь летописца, подумалось мне.

Я улыбнулся, достал из ножен меч, поднял его перед собой лезвием вверх, поднес его ко лбу чуть склоненной в почтении головы и обхватил рукоять двумя руками.

— О, Светлая Ладора, да воспылает искра Творца в сердце твоем Любовью Его, да наполнит Суть твою Сила этой великой Любви, что и есть Он, ведь Бог есть Любовь, да Воссияет твой Свет в бесконечности Мироздания, да наполнится Душа твоя Мудростью. К тебе обращаюсь я. Останови мгновение мира. Пусть замрет он, пока не решу я его судьбу. Да ниспошлет Творец мне достаточно Мудрости, Милосердия и Справедливости для решения… — громко и отчетливо во всю силу своего голоса и легких произносил я слова этой импровизированной молитвы, и они громовыми раскатами разносились над огненной пустыней.

Даже сам не знал, что мой голос может быть настолько сильным. Видимо стоит почаще давать ему волю, все же это приятно.