– Мне нужно было твердо решить, – сказала Мараси. – Убедиться, что я смогу. Мне нужен опыт. Хочу посмотреть, справлюсь ли я с такой работой. Но… да.

Гм.

– Я поняла, что переросла работу констебля, – продолжила Мараси. – Я достаточно повидала и узнала. Мне нужна была возможность что-то изменить. Сам порядок вещей. – Она посмотрела на Вакса. – Думаешь, это глупо? Я еще в юности много думала о том, что гожусь в политики. Гнала от себя эти мысли, но…

Они посмотрели друг другу в глаза. Мараси, кажется, впервые по-настоящему осознала, что и кому говорит. Конечно, он понимал ее чувства. Вакс кивнул ей и перевел взгляд на цитату Уэйна. Слова, сказанные много лет назад. «Твоя судьба – помогать людям».

У памятника появился новый гость в длинном черном плаще и шляпе. Он подошел к ним и осмотрел статую глазами-штырями.

– Хорошая работа, – заключил Смерть.

– Как вам удается не привлекать к себе внимания? – спросила Стерис.

– Эмоциональная алломантия, – рассеянно бросил Марш.

– Выглядите лучше, – заметила Мараси. – Лечение помогает?

– Спасибо, – ответил он. – Не очень-то хочется на своей шкуре ощутить то, что я несу людям. К счастью, этот момент пока отложен. – Он повернулся к Ваксу. – Приветствую, брат.

Вакс невольно дотронулся до живота, где установили штырь. Его уверяли, что обращение «брат» у кандр и Смерти не означало, что он сам теперь бессмертен, но все равно становилось не по себе. Он стал частью весьма сомнительной компании пронзенных штырями.

– Подумываю его удалить, – сказал Вакс.

– Могу помочь, если хочешь, – предложил Смерть. – Но не любой штырь можно убрать. Я как-то едва не потерял жизненно важный. До сих пор удивляюсь, как выжил.

– Возможно, это у вас в крови, – сказала Стерис.

– Возможно. – Марш задумался. – Гармония передает привет.

Благодаря штырю Бог мог разговаривать с Ваксом мысленно. Но по просьбе Вакса поклялся этого не делать, покуда тот сам не попросит. Пообещал даже не следить за ним.

Однако штырь продолжал беспокоить. Кем был Вакс? Отцом, законником, сенатором? Или никем из них? В глубине души он переживал, что даже спустя столько лет оставался лишь пешкой в чужих руках.

– Железноглазый, – обратилась к Смерти Мараси. – Уэйн… правда умер? Окончательно и бесповоротно?

– Мараси, я не встречался с его душой, – с улыбкой ответил Смерть. – Я могу делать это лишь в редких случаях, когда Сэйз осеняет меня Инвеститурой. Думаю, ему нравится, если я соответствую образу из легенд, что обо мне сочиняют люди. Такой у него… подход. Так или иначе, я не встречал Уэйна, когда он ушел. Гармония взял это на себя. Да. Ваш друг действительно умер. – Он кивнул на статую. – Как настоящий. Чтобы сделать Вин похожей, потребовалось божественное вмешательство. А ваш скульптор с первого раза добился поразительного сходства.