— И ты не знаешь, что происходит? — уточнил я на всякий случай.

Петр кивнул и робко спросил:

— У меня есть печенье, вяленое мясо и…

— Давай сюда, — согласился я, внезапно поняв, что голоден.

— Я всегда держу в машине паек на какой-нибудь случай.

— Случай тот самый, — я развернул пачку галет и захрустел, не обращая внимание на падающие крошки.

Я и не заметил, как закончился этот странный ужин. Голод утих, и я снял с пояса фляжку с остатками чая. Отвинтил крышку и жадно припал к горлышку, чувствуя, как сила во мне отзывается далеким эхом. А вместе с ней накатила и лютая, черная злоба. Такая, что я заскрипел зубами:

— Куда Федор просил меня отвезти? — прошипел я.

— Он велел дождаться, пока вы придете в себя и потом уже отвезти в городскую квартиру, — ответил водитель.

— Мне нравится. Только сначала мы заедем в особняк.

— Зачем? — не понял слуга.

— Халат домашний заберу. И спортивный костюм. Уж очень я к ним привык.

— Может быть завтра я вам все привезу? — робко уточнил водитель. — Федор очень недоволен будет…

Но я покачал головой:

— Нет. Не переживай, мы туда и обратно.

Слуга покосился на меня, но не стал перечить. Просто кивнул и сел за руль. Я же вернулся на заднее сиденье. И машина тронулась в путь.

* * *

В гостиной родового особняка горел свет. Снаружи дом выглядел как обычно. Вот только я заметил, что по стеклам окон словно сияющие паутины вились длинные трещины. Витраж, который украшал вход с зимний сад, осыпался, и вместо цветных стекляшек темнела пустота.

Я поднялся по ступеням, протянул на себя дверь. Та подалась, и я шагнул в дом. Тут было тихо. Паркет оказался чисто вымыт. В древесине виднелись глубокие борозды от когтей и трещины, расходящиеся далее. А небольшой испачканный кровью ковер, который лежал перед диванчиком, кто-то вынес.

Денис сидел в кресле и вперился стеклянным взглядом в горящий огонь. На каминной полке и на полу вдоль стены лежали расколотые статуэтки, словно кто-то разом шарахнул по ним чем-то тяжелым.