Сжав кулачки, Тилли первая перешагнула границу искажения. Девушка даже не поняла, как оказалась в окружении людей. Не веря в произошедшее, она продолжала оглядываться назад, будто чего-то ожидая. Но вот уже и остальная толпа потянулась сквозь искажение.

Длинной вереницей они проходили мимо Русса к остальным выжившим. Впервые за долгое время люди заплакали не только от горя. Пусть совсем немного, но они поверили в скорое окончание кошмара.

Все почти закончилось. Найти некроманта, убить некроманта, выпить. План в трех актах уже не кажется таким далеким.

Однако стоило пересечься нашим с девушкой взглядом, как на ее глазах проступили слезы.

— Прости… — только и успела вымолвить Тилли, указывая пальцем на Русса.

Шайзе.

Я уже видел подобное выражение лица. Оно принадлежит загнанной в угол жертве. И в нем читается не только сожаление, но и решимость пожертвовать всем.

Стрекот крыльев послужил для меня спусковым крючком. Не только она готова пойти на жертвы ради спасения дорогих людей.

[Ненасытный бегемот — время обеда!]

Огромная черная пасть вырвалась из моей груди, накрывая проход из искажения. По толпе тут же пронеслись испуганные крики. Но вскоре их затмили вопли первых жертв моей способности. Бедняги, оказавшиеся недостаточно далеко для спасения, и при том недостаточно близко для мгновенной смерти. Все они уже обречены погибнуть в пасти у Бегемота. Его клыки не отпускают души раненых жертв, пожирая их без остатка. Просто некоторым придется дольше страдать.

…да только моих сил не хватило, чтобы окончательно захлопнуть пасть и прервать страдания людей. Пухлая рука играючи удерживала ее открытой.

— Искажение на него! Срочно!

По спине пробежались мурашки. Не хочется признавать, но сейчас я действительно напуган. Ублюдок император, избивший меня словно ребенка, смог пережить смертельное ранение. Прошлого опыта хватило, чтобы я отбросил малейшие попытки справиться с этим противником в честном… даже в нечестном бою. Слишком велика разница в силах. Настолько что вопрос стоит не «как спасти всех?», а «как не всем сдохнуть?».

— Вот видишь, — спокойным, будничным голосом, будто не случилось ничего удивительного, он обращался к трясущейся девушке. — Стоило появиться призрачной тени опасности, как проявилась его истинная, низменная натура. Твоя жизнь, жизнь твоей сестры, даже жизни всех доверившихся ему людей резко утратили свою ценность, уступая место трусливому спасению собственной шкуры. Он уже дважды бросил вас беззащитными. Уверены, что такому вообще можно доверять?

От его речей по толпе прошла волна шепота. И моя, нависшая над головами людей способность играла на руку гаду.