– А слуги? – Верена одну за другой вытащила с полки несколько разномастных кофейных кружек.

Вот вечно они всё бьют, и чего-нибудь потом обязательно да не хватает для гостей… Ладно, вот эта, с Микки-Маусом, вроде бы Луизина, а Луиза у нас девушка не обидчивая…

Диана тоже села и закинула ногу на ногу, задумчиво постукивая кончиком туфли по стенке широкого мусорного ведра, задвинутого под деревянный кухонный стол.

– А вот в слуги, хороший мой, тули-па выбирают далеко не всяких, – она медленно провела пальцем по ободку своей чашки. – Это уже совсем, совсем другая каста… Знаешь, как англичане говорят? Один доброволец стоит двадцати принуждённых, и у каждого есть своя цена…

Женщина рассеянно поглядела на пёстро раскрашенную белую стену над кафельным фартуком, которую сплошь покрывали изображения диковинных фантастических существ, дерущихся над зарослями гигантских зубастых растений с длинными змеиными языками.

– Для слуг жалость и сочувствие обычно тоже давно уже превратились в постыдную слабость… в человеческое, которое надо в себе искоренять, – она грустно усмехнулась. – Поверь, ты всегда узнаешь их, если встретишь. У них обычно такой очень особенный взгляд…

Верена осторожно, чтобы не обжечься, сняла с подставки круглый стеклянный кофейник и со стуком поставила его на стол. Некоторое время девушка молчала, покусывая губу и бессознательно прислушиваясь к торопливому тиканию старых настенных часов, висящих рядом с окном.

– Тули-па их всех обманывают, да? – нерешительно произнесла она наконец.

– Ты же разговаривала с ними однажды, Верена, – покачала головой Диана. – Разве тебе показалось тогда, что тебя кто-нибудь из них пытался обмануть? Тули-па ещё могут чего-то недоговаривать на первых порах, может быть… но они никогда не станут скрывать свою подлинную сущность. И вот в этом-то и кроется самое страшное. У них просто-напросто другая цель. Они пытаются приучить людей восхищаться собой, понимаешь?

– И у них это, к сожалению, очень даже неплохо получается иногда, – мрачно покивал Алекс. – Далеко не все умеют сопротивляться.

– Всё равно я не понимаю, как это возможно… «приучить восхищаться», – упрямо мотнула головой Верена.

Алекс крутанул двумя пальцами стоящий на столе закопчённый маленький глобус, который Луиза притащила однажды с какой-то антикварной барахолки:

– А ты думала, что тули-па только разных химер-разрушителей приноровились плодить… вот вроде той, с которой нам пришлось столкнуться полгода назад? Это всего лишь вершина айсберга, к сожалению. Их подлинная сила заключается в том, что они любую, абсолютно любую идею способны обратить в полную её противоположность… да ещё в идеале так убедительно, чтобы неподготовленный человек соглашался бы даже с очевидным абсурдом, потому что не понимал бы, с чем ему вообще спорить… Но это тема для отдельного разговора… долгого и грустного, – договорил Алекс, по привычке запуская пальцы себе в волосы. – Потому что тот, кто действительно теряет свою, как любит выражаться этот вот Ян, «душу», всегда отдаёт её только даром и только когда искренне желает этого…