А иногда Яну казалось, что проснуться всё-таки удалось, но в следующий момент он осознавал, что всё ещё не может пошевелиться, словно под наркозом, а в вибрирующей темноте вокруг проступали очертания гигантских зубастых тварей, а потом стальные капканы жадных ядовитых челюстей с хрустом впивались ему в локти и колени…

И каждый раз Ян слышал этот голос. «Твоя вина. Только твоя вина».

Эта фраза звучала у него в ушах, стоило ему только закрыть глаза.

Ночи не приносили больше ни отдыха, ни облегчения.

Ян пытался не спать сутками, только чтобы не видеть больше никаких снов, но вместо этого сны становились лишь всё более и более яркими – порой такими яркими, что их почти невозможно уже было отличить от реальности. В один из вечеров, наполненных безотчётным, мучительным, леденящим страхом перед очередным кошмаром, он не выдержал и выпил снотворного перед тем, как лечь.

И всё повторилось. Ян метался в глубокой и тесной, закрытой сверху ржавой решёткой яме, и со всех сторон его окружали какие-то уродливые карлики с горящими пурпурными глазами и длинными растопыренными когтистыми лапами, а другие карлики вылезали прямо из воняющих плесенью земляных стен, тянули к его горлу морщинистые морды с длинными жёлтыми клыками, и он чувствовал их смрадное дыхание на своей коже. «Твоя вина, твоя вина, твоя вина…»

И в этот момент он сдался.

«Я не хотел этого! Я не хотел! – Ян упал на колени в жидкую холодную грязь, закрывая голову руками. Протяжный, скулящий крик обжёг его глотку, словно кислотой. – Не хотел!!»

– Ты не хотел, – услышал он вдруг спокойный глуховатый голос совсем рядом с собой.

И сразу же открыл глаза в своей спальне.

На стареньком коричневом кресле рядом с балконной дверью – том самом, в котором в бесконечно далёкой прошлой жизни Агнешка любила устраиваться с книжкой или с игровым планшетом по вечерам, – сидел одетый в странную тёмную хламиду человек с чёрными волосами, заплетёнными в стянутую высоко на затылке косу. В падающем из окна свете полной луны были хорошо видны жёсткие складки около его губ и узкие чёрные глаза на желтовато-бледном, словно вылепленном из свечного воска лице. И пахло в комнате тоже почему-то – воском.

– В мире смертных не существует равновесия, Янек, – задумчиво сказал этот человек, и Ян вздрогнул, потому что в целом мире он только Агнешке, одной только своей Агнешке раньше позволял называть себя вот так. – Одни ненавидят свою жизнь и бегут от неё, а другие лишаются жизни по нелепому стечению обстоятельств, вовсе того не желая. Странно, верно?

– Я не хотел… – беспомощно прошептал Ян, всё ещё чувствуя, как чьи-то вытянутые костлявые пальцы цепляются за его судорожно комкающие простынку руки.