– Сегодня я имею честь представить вам ведущего специалиста в области изучения духовной эссенции и бывшего наставника вашего покорного слуги, профессора из Амстердамского университета. Он прочтет лекцию, и я верю, что она подстегнет ваши умы и станет прекрасной основой для будущих изысканий… Прошу вас, профессор.

– Благодарю, Джек, – раздался голос из коридора.

В лекторий вошел ученый весьма крепкого телосложения, лет шестидесяти на вид. Он обворожительно улыбался, но взгляд – пронзительный, без тени улыбки. Он подошел к профессору Сьюарду прямо с тростью и в цилиндре.

– Позвольте представиться. – Протянув цилиндр бывшему ученику, он обернулся к аудитории. – Хельсинг, профессор Абрахам Ван Хельсинг.

– А он разве не по вампирам специалист? Вот не думал, что у нашего Сьюарда такие учителя! – прошептал мне заядлый сплетник Уэйкфилд, и я только вяло покачал головой:

– Он изучает фольклор. Давай обойдемся без желтой прессы!

– Ничего не знаю, в «Дейли Телеграфе» его называют «охотником на вампиров»!

Профессор Сьюард бросил в нашу сторону яростный взгляд и громко прочистил горло. Я с упреком ткнул Уэйкфилда под ребра.

– Я имею честь занимать должность почетного профессора в Амстердамском университете. Находятся индивиды, которые приписывают мне степень в вампирологии и прочих странных науках. – Профессор оглядел студентов с вежливой улыбкой. – Но разумеется, диссертацию я защитил по психиатрии. В область моих научных интересов входит также и духовная эссенция. Статьи, посвященные сказаниям о вампирах, – это своего рода ответвление от моих основных занятий. Что ж! – Профессор Ван Хельсинг похлопал труп по голове, испещренной рабочими установками. – В сером веществе, сиречь мозгах, внутри этой черепной коробочки сейчас ничего нет. То есть нет никакой духовной эссенции. В момент смерти три четверти унции души покидает тело. Ответьте мне, кто установил, что духовная эссенция – основа жизни человека в общепринятом смысле? Вот вы, пожалуйста!

Профессор Ван Хельсинг, должно быть, наметил жертву еще в ту секунду, когда его младший коллега сделал замечание Уэйкфилду, и трость указала на моего друга. Тот явно не ожидал такой напасти и вздрогнул всем телом. Отчаянно повертел головой и покосился на меня.

Поделом, приятель!

– Ну, э-э-э, так Франкенштейн же?

– И это все? Ответ, недостойный воспитанника Лондонского университета! – съязвил Ван Хельсинг. Уэйкфилд вжал побагровевшую голову в плечи и смиренно снес насмешку. Я знал, что он сам навлек на себя эту кару, но все же невольно посочувствовал приятелю. И поднял руку, спрашивая разрешения ответить.