Кое-как затолкав предмет спора в сумку, раздувшуюся, как воздушный шарик, застегнув молнию, все трое облегчённо перевели дух.

— Интересно, не рванёт? — озабоченно, с оттенком опаски посмотрел на сумку.

— Вроде не должна, — столь же тихо ответила сержант, оценивающе разглядывая сумку, стараясь держаться от неё подальше.

— А если…, — не закончил предложение.

— Звоните сапёрам, — вмешался её более опытный напарник, посмотрев на часы. — Раз уж недоразумение прояснилось, всего доброго.

— Подождите, а разве за ложный вызов не полагается арест? Может, штраф? Предупреждение? — понемногу снижал планку запросов, глядя на выражения их постепенно меняющихся лиц.

— Вы хотите, чтобы мы вас оштрафовали? — недоверчиво спросила сержант, после короткой паузы, пытаясь обрести понимание происходящего.

Этот вызов точно станет у неё одним из самых запоминающихся.

— А разве я вас вызывал? — удивился не меньше них.

Все трое, одновременно посмотрели на ближайшую стену квартиры, но каждый по своему.

— Не думаю, что нам стоит тревожить людей. Время позднее. Люди уже отдыхают, — полицейский попытался отговорить меня от очередного «безумства».

— Я буду жаловаться, — возмутился бездействию представителей властей, демонстративно взявшись за телефон.

— Давайте обойдёмся без глупостей, — недовольно поморщилась сержант, упрекая себя за поспешность выводов. — Чего вы хотите, господин Мацумото?

— Извинений. Мне не нужны их деньги. Но, согласитесь, я заслужил хотя бы это. Представляете, что я почувствовал, когда ко мне ночью вломилась полиция? С угрозами, нарушив мой покой, вызвав сильный стресс, пройдясь своими грязными сапогами по моей ранимой, чистой и хрупкой психике!

Все трое посмотрели на их обувь.

— Это я образно, — тут же пояснил. — Я творческая личность. Меня сама госпожа Шихано хвалила! — с важностью указал на этот факт, указав пальцем в потолок.

Всё равно они не знают, кто это.

— Когда полиция обвинила меня во всяческих зверствах, я чуть сознание не потерял. А ещё вы чуть руки мне не выкрутили, будто я преступник какой, — обвинительно указал на сержанта пальцем, переведя его в горизонтальное положение, отчего у Цубами высоко «взлетели» брови. — Что теперь обо мне подумают соседи? — привёл самый неоспоримый довод. — И вообще, раз уж вы приехали, прошу выполнить свои прямые обязанности и позаботиться о правах бедных крыс, которых в этом доме почему-то никто не кормит, — изобразил праведный гнев и сочувствие. — Безобразие! Я буду жаловаться, — выставил себя человеком, обожающим делать это по поводу и без.