— Вить, ты меня знаешь, — оскалился гном, протягивая для рукопожатия свою лопату.
Торговля, треп и условия. Эти два, хм, уважаемых человека, Бурин, в смысле, и Боров, устроили такой срач, а диалогом сей разговор не назвать, что нам троим пришлось выйти.
— Тут Паша связывался, — начал генерал, стоило нам остановиться у окна в коридоре, — помощи просил. Я отказал.
— Ожидаемо, — пожал плечами.
— И даже претензиями бросаться не будешь? — усмехнулся Глушин.
— Сам бы поступил так же, — твердо встретил его взгляд. — Рисковать своими людьми? Ради чего? Сейчас настали странные времена. Вот, вроде бы, есть шанс вернуться из мертвых, но именно это возводит ценность жизни в абсолют.
— А ты изменился, — с легкой улыбкой покачал головой генерал. — Повзрослел.
Признаться, эта манера речи Глушина до жути бесит. Снисхождение во взгляде, медленные и не шибко заметные кивки головой, спокойный тон и вечная, добрая полуулыбка. Но, надо отдать ему должное — стержень никуда не делся. Даже с учетом всего того, через что он прошел. Только вот лично для меня всё это не имеет никакого значения. Уже не имеет. Нет ни уважения, ни пиетета. Просто заигравшийся в большую власть, старик, клан которого не грех и использовать.