— Лодки бы, — с тоской выдал Дромлин.

— Да хоть вплавь, — медленно покачал головой Виксарон. — В плену у этих смерть будет слишком желанным подарком.

— Да не ссыте! — с показной бодростью бросил Клименков. — Сейчас Серый на белом коне примчится и всех спасет! А, Макс? Так ведь обычно бывает?

Танк только хмурый взгляд на вояку бросил, совершенно не разделяя его иронии.

* * *

— Серый, — странный тон Борова отозвался в груди предательским холодом. — Взгляни.

Посмотрев на гнома, сильно удивился, когда он отвел взгляд.

Состояние сродни тому, когда ты вроде бы управляешь телом, но кажется, что разум далеко не здесь. Тяжелые шаги эхом отдавали в ушах. Дыхание? Да не было его. Пожалуй, подобное состояние вполне опишется одним емким словом — ступор.

Оказавшись возле планшета, с экрана которого, своей чернотой, смотрела на меня картинка, застыл вовсе.

— Ошибки быть не может? — слова давались тяжело.

— На морок не похоже, — неуверенно начал Боров, но под моим взглядом осекся и замолчал.

Никогда бы не подумал, что могу так влиять на людей.

— Едем, — бросил я, направляясь к машине.

— Серый, не глупи, — отлип от кузова Грохот. — Вдруг ловушка?

Слова орка я проигнорировал начисто. В полной тишине уселся за руль того самого «Патриота», на котором мы приехали с Бурином, и повернул ключ. Двигатель завелся сразу, и в то же мгновение машина сорвалась с места.

Остановились мы за два километра от поселка, так что впереди еще несколько минут пути, позволяющие подумать. Правда, не думалось мне. Мысли вымело к чертям собачьим, и разум застыл в шатком положении адекватности. Казалось, еще шаг, еще какой-нибудь крошечный нюанс и черная пелена захлестнет с головой. Секунды набатом стучали в висках. Лес за окном превратился в единую черную полосу, что служила фоном. Неприятное тепло машины душило. Пришлось выключить печку и открыть окно, но пользы это не принесло.

Первые метры, так называемой полосы отчуждения, в памяти не отложились. Да я даже скорость не сбросил, буквально утапливая педаль газа. Черная, выжженная земля, воронки от работы артиллерии и гнилой смрад, застоявшегося воздуха. Он проникал в машину сквозь приоткрытое окно и вбивал моё сознание в еще большую тьму.

Первой бросилась в глаза стена. Точнее, то, что от неё осталось. До этого момента мне казалось, что она неприступна. Сейчас же её практически не было. По крайне мере не было той ровной линии, которую она представляла собой ранее. Крупные обломки камня и, собственно, всё. Там, где раньше были ворота, сейчас лежали осколки големов. Чуть дальше черное пятно, словно там разверзся ад. И, как противовес — поле ледяных кольев дальше.