— Да, небольшой корвет поколения на четыре круче того, на чём вы бороздите межзвёздные пустоты.

— И ты молчал?

— А что, я должен хвастаться своими закромами?

— И где он у тебя пылится?

— У Бродяги в пространственном кармане.

Пока они мило беседовали, гости расположились за столом, протёрли руки поданными влажными салфетками, и Умма с Ольмой начали заполнять дамам тарелки.

— Говоришь загадками.

— А я вас не успел познакомить?

Эльфа отрицательно мотнула головой и взвизгнула от того, что у неё на коленях появился Бобёр, который беззастенчиво нюхал её лицо и держал лапы у неё на груди.

— Вы прекрасны, милая лэра. — проговорил зверь.

— Знаю, прекрати мять мою грудь!

— Ой! Простите, я нечаянно. Разрешите отрекомендоваться, Бродяга. Верный соратник, почтальон и силовая поддержка его сиятельства генерал-артефактора Баренса.

— Силовая поддержка? А Джо? — невольно спросила Сьюмириэль.

— А Джо так, новенький на подхвате, — проговорил бобёр и повис, подвешенный за шкирку в пальцах Джо. Иллюзии полминуты мерялись взглядами, потом Бродяга проговорил:

— Хорош перед девочками тут красоваться, исчезни. — и плюхнулся на пол с невозмутимым видом. — Хозяин, корвет на парковке встанет, только если флаер гостей убрать. Но за безопасный взлёт я не ручаюсь. Может и стёкла высадить, и крышу сдуть. И вообще, несолидно ведущему специалисту империи на старье летать. Я понимаю, память и всё такое, но нужно брать калошу посовременней и не меньше крейсерского класса. — посоветовал Бродяга.

— И летать на нём на рыбалку через сотню систем, потому что ближе для реальных пацанов, как мы с тобой, не солидно. — продолжил мысль Лир.

— Насчёт рыбалки ты верно подметил. Давно мы с тобой с удочкой не сидели.

— Блин, мальчики, вы такие клёвые. — проговорила Амлрэйн. — Так что ещё есть в закромах?

— Милая, не ужели такую красавицу как вы интересуют банальные винтовки, штурмовые карабины, гранаты и прочая мелочь. Милая моя, вы просто созданы для любви.

Бродяга снова оказался на коленях у эльфы и потёрся мордой о её щёку. Амлрэйн в долгу не осталась и, подвесив его за шкирку на вытянутой руке, извлекла изо рта неведомо какими путями попавший в него волос бобра.