На пляже рядом с мелководьем ждали только нас. Семь пар мальчишеских и три пары девичьих глаз уставились на меня и малыша Хэча под ироническую отповедь деда-Наставника:

— Долго спите, Ученики, — высохший и прокопчённый под жарким тропическим солнцем дед в вальяжной позе традиционно опирался о валун. — Кто за вас будет постигать премудрости людей глубин?

Вылитый брат шамана, разве что, в отличие от «говорящего с духами», у Наставника не было такой седой бороды — лишь тёмная, жёсткая щетина на изборождённых морщинами щеках да такого же цвета коротко обстриженные волосы.

— Да какие там премудрости, — пробормотал я под нос, не боясь, что глуховатый Наставник расслышит.

И плюхнулся на песок рядом с Руйхой с левого края «подковы», образованной сидящими вокруг Наставника ребятами.

Но Хэч… Эх, малыш-Хэч, мой верный приятель с самого знакомства сразу после Испытаний. Ну не было у него за спиной службы в Советской Армии или ВМФ. И поэтому о бесперспективности спора со «старшим по званию» знать ему было неоткуда.

— Мы не спали, Наставник! Скат занимался…

Блин. Зря он так! Сколько раз советовал пацану — пофиг на слова. Пусть говорят что хотят, слова — это бла-бла-бла. Пока за словами не стоит дел — забей.

— Не тем твой друг занимается, — укоризненно покачал головой скрюченный как саксаул дед, вздохнул, — не тем… То, что многие из вас готовились к Испытаниям, — улыбнулся он мягкой улыбкой умудрённого жизнью учителя, — молодцы… Но сейчас вы стали Учениками!

Он поднял руку с вытянутым указательным пальцем, эдаким «перстом указующим»:

— Не надо ничего придумывать! У вас теперь есть я, ваш старый-мудрый, воспитавший не одно поколение людей глубин Наставник! И всё, что вам нужно теперь, — только точно и правильно выполнять то, что я говорю. Лишь тогда вы станете полноправными людьми глубин. Уяснили?

Да конечно уяснили, поморщился я. «Виноват-исправлюсь, разрешите встать в строй?»

— А они, видать, решили, — донёсся глумливый голосок с противоположного конца группы Учеников, — что раз прошли Испытания, то всё, поймали удачу и можно расслабиться!

Это Ма́ка, каевский друган, один из пятёрки потомственных ныряльщиков среди дюжины Учеников и зубоскал-любитель, лезущий со своими подколками всюду. Ах, сколько раз возникало у меня желание притопить его по-тихому…

Подколку я проигнорировал, словно не заметив.

— Расслабиться? — тут же нахмурился дед, стрельнул сердитым взглядом в мою сторону, потом вновь оглядел всех Учеников. — Кто-нибудь ещё так думает?

Молчанье. Лишь плеск волн на мелководье да шум в отдалении накатывающего на кольцевой риф океана. Да крики птиц в небе. Да шёпот ветра в длинных листьях пальм.