— Более двух сотен кораблей типов драккар, русские ладьи или что-то схожее с этим. На каждом корабле от тридцати до шестидесяти человек. Первым идет самый разукрашенный драккар с безбородым, но усатым мужиком на носу корабля. Весь в татуировках и суровый какой-то, — рассказывал Алик.

Появление долгожданных визитеров нужно было предупредить, и заранее, хотя бы за сутки, чтобы в городе успели реализовать план, под кодовым названием «Олег Вещий». Поэтому организовывалось дежурство по неделям для четверых человек, которых направляли в место, представляющего собой господствующую высоту, с которой хорошо просматривалось извилистое русло Днепра. Усиленное зрение шестикратным приближением задолго заранее сообщало о движении на торговом, а, может, и военном, пути. Дальше, включалась рация, ранее лежащая в схроне, и информация уходила в город, а сами наблюдатели быстро ретировались на моторной лодке.

— Почему не разбудили меня, как только стала известна информация? — обратился Игорь ко всем собравшимся.

— Мое дежурство было, — встал со своего места Шишон. — На точке стоял Корилл, но тот уснул, а рация разрядилась.

— Ладно, потом разбираться будем, русские мы люди или нет? Не немцы же, чтобы все шло по порядку, нам нужны трудности, чтобы героически их преодолевать, — высказался Рыгор, стремясь направить Совет в сторону от разбирательств «кто виноват» в более конструктивному «что делать».

— Ты прав, Рыгор, — после небольшой паузы и выдержанного строгого взгляда на Шишона, Солдат продолжил работу Совета. — Давайте по своим направлениям. Что уже сделано, что еще нужно сделать.

— Дозволь Глава, — встал Карп, он рвался выслужиться перед Солдатом, который, как считал побродивший по миру сотник, дал ему и кров и семью и маниакальное желание убить любого, кто позарится на город и его благословенные богами порядки. — Кмеди по тревоге собраны в ополчение, аз устряши с тобой кнеза, стерво варягу, буде брань.

Все собравшиеся, может кроме Горыни, улыбнулись. Карп так стремился выказать свою верность и намерения идти до конца, что ничего важного и не сказал. Да, все воины подняты по тревоге в войско и даже формируется ополчение, да, сотник готов убить и Олега, если тот затеет свару с Солдатом. Между тем, Игорю было не до смеха, с таким рвением, Карп может натворить дел, сорваться там, где нужна покорность. Сотник сам понял, что перегнул.

— По воли твоей и деяния мои в смирении, — ответил Карп на невысказанное опасение Солдата, баба Клава могла после такого откровения и перекреститься, но ее в Совете не было.