Быстро был поднят флажок черной материи, и второй драккар ускорился, сокращая образовавшееся приличное расстояние от флагмана.

— А ведь мы, Ящер меня подери, в патовой ситуации. Пристать на ночевку не можем, подкрадутся по темну разбойники, бед наворотят. Или нужны такие дозоры, что большая часть ребят не выспится, а завтра вообще мало пройдем. Да и не пристать нельзя, — рассуждал Большой.

— Так давайте остановимся в удобном месте, типа пляжа, тут такие попадаются, да исполчимся, пусть знают, что мы о них знаем, — влез в разговор Алик.

— Вот и не по чину тебе, десятник лезть в разговор взрослых дядек, но резон тут есть. Как думаете, генералы? — после некоторой паузы, взятой на обдумывание предложения парня, спросил Большой.

— Волькомир не все понял, и потратили еще минуту для объяснения предложение десятника кривичу.

Еще меньше времени ушло на принятие решения. Быстро поменялась смена гребцов, чтобы все были более-менее отдохнувшими. И теперь все, незанятые галерным трудом гребцов, включая Большого, Волькомира и Рыгор, как командиров освобожденных в этот раз от работы, высматривали удобное место для остановки, да чтобы на нужном берегу Припяти.

И такое место через минут сорок обнаружилось. Песчаная поляна, с плавным спуском в реку и пусть и окруженная кустами и деревьями, но на расстоянии пятьдесят-сто метров. Из драккаров, под прикрытием арбалетов и лучников на палубе, быстро стали выпрыгивать воины и спешно исполчаться, образуя стену щитов.

— Мир вам, люди добрые! — прокричал Большой, когда уже как минут пятнадцать ничего не происходило, между тем присутствие чужих людей рядом ощущалось.

— Знатно прячутся, — заметил Рыгор, поудобнее перехватывая двустволку. — Может пальнуть в кусты?

— Карп, что делать будем? — спросил Большой у стоящего рядом славгородского сотника.

— Воев слать у древы неможно, посекут, — высказался Карп.

— Волькамир, а ты что мыслишь? — взял на себя роль модератора Большой.

— Коли не выйдут дивые, огнем жечь гай, — предложил сотник жечь деверья и кусты, если дикие не выйдут на переговоры.

В это время из-за ствола серебряного тополя, самого большого дерева из тех, что были у реки, послышалась возня, и после раздался зычный голос:

— Аз есмь Лесьяр, сие мя зень.

— Меня зовут Лесьяр, это моя земля, — перевел Бушуй слова, что кричал из-за укрытия незнакомец.

Перевод со старославянского языка перестало быть нормой, люди из будущего уже неплохо знали местные наречия. Но когда дело касалось переговоров, где каждое слово может иметь отдельное значение, лучше иметь переводчика, роль которого часто играли либо Умник, но он остался в Славграде, либо Бушуй, чьи знания языка будущего были неплохи, пусть и меньше, чем знания старославянского у Михаила.