Времени для того, чтобы большая половина вражеской сотни забралась на стену, понадобилось минуты две замешательства обороняющихся, но радимичи, обнаружив, что их уже встречают, не спешили атаковать, медленно, но уверенно растекаясь по стене и давая время остальным ратникам забраться на стену. Тут, по представлениям раннесредневековых воинов было сложно работать луком, а вот копья, чем в большинстве они и были вооружены, лучше всего, да и длинными кинжалами, когда места для копий уже не станет хватать.

— Залп! — прокричали почти одновременно и Шишон и Константин.

Четыре арбалетчика, разрядив свое оружие, споро уступали место второй четверке и сами быстро перезаряжали. Да, луками было бы чуть сложнее работать, но чуть позже. А сейчас, в образовавшуюся паузу, когда парни перезаряжали свои арбалеты, выстрелили Власта и Света, Таня так и не могла натянуть лук, плечо ныло нещадно.

— Залп, второй! — вновь скомандовали десятники, когда такие же приказы последовали от союзников.

Радимичи уже так заполонили пространство на стене, что опасности промахнуться и попасть по своим уже не было.

— По ногам бейте! — в мегафон прокричал бежавший к месту хватки Солдат. — Это радимичи.

Атакующие уже изготовились к схватке, закрылись щитами, но пребывали в растерянности. Они-то были уверены, что на главном участке стены идет жестокая сеча и все защитники заняты в ней, поэтому и выставили здесь баб. А тут так много быстро отреагировавших воинов и страшные механизмы, уже скосившие с десяток соплеменников.

— Волькомир на вылазку и лестницы порушь! — раздавал команды Солдат.

Уже уменьшенная сотня радимичей оказывалась в западне. Можно было попробовать отстреливаться из луков, но у них только пять луков, уж больно дорогое это оружие, если лук правильный.

— Вои, радимичи! Вскую вяще мрети, идете в полон, живота хороняша! — прокричал в мегафон Солдат, когда уже воины, выйдя в неприметную калитку в стене, раскидали лестницы штурмовиков.

— Зачем более умирать, идите в плен, жизнь сохраняя, — пролепетала себе под нос слова мужа Света, а потом поняла, что может остаться со шрамом на правой щеке, где еще сочилась кровь, закричала. — Убейте их!

— Отставить! — моментально и жестко отреагировал Солдат, узнавая голос жены, а потом уже тихо и только для себя добавил. — Моя ты валькирия!

Радимичи сдавались на волю победителя, уже лепеча, что они не причем, и только выполняли наказы старейшин.

Победа была воспринята горожанами с большим воодушевлением. Все были уверены в том, что теперь хазары уйдут и все задачи решены. Но командование не разделяло желаний отсидеться, которые доминировали в сознании всех славгородцев, кроме воинов. И Солдат, да и все из военного Совета видели, что наступает «окно возможностей». Враг деморализован, в бинокль отчетливо были видны и слезы хазарского предводителя над телом пожилого офицера. И то, что уже не менее двух десятков, скорее всего, тех же радимичей удирали по лесам от войска, из которого, как будто, выдернули стержень.