— Позволь послать людей, господин, чтобы проверили все тщательно, — попросил Иосиф и понял по реакции Торчина, что тот действительно не знает, что брод уже разведан.

— Зачем? Мы уже здесь, пусть первыми идут аланы, так и разведают, потом дадут знак нам, — принял решение Торчин.

Аланы перешли брод вполне нормально, только двух коней снесло течение, и те выходили в стороне от основной группы. С телегами такого произойти не должно, они будут перетянуты веревками между собой. Да, намокнут, но страшного в этом ничего нет, почти ничего.

— Аланы уже на том берегу, давайте команду выдвигаться пехотинцам, замыкающими идут хазары, — скомандовал Торчин.

В какой момент и откуда прилетели камни, никто не понял, да и все были отвлечены другим — мощным громом, который прогремел на противоположном берегу. Потом навесом прилетели порядка двух десятков стрел, отчего Торчин поморщился, так как в засаде участвовало мало человек. Это не все войско, и при той неразберихе и панике, которая началась после взрыва, нападающие могут уйти. Аланов он уже списал в потери, а они, между тем смогли частью уцелеть и видели, что в засаде было всего-то десять человек и использовали они недостойные истинного воина механизмы, представляющие собой маленькие луки на палке.

***

— Чтобы я еще раз сел на коня? Да ну на… Седалище разорвано в хлам, — высказался Большой, как только въехал в юго-восточные ворота, возвращаясь из устроенной засады на хазар.

— Ты хоть понял, что сказал про свое седалище? — рассмеялся Рог, встречающий диверсантов.

— Ну… это… я же фигурально, — стушевался и резко покраснел Большой. — И вообще у меня две жены есть. Да нормальный я!

— Ну, да! Нормальный такой пацан с разорванным седалищем, — не унимался Рог, больше уже гогоча от по-детски растерянного лица.

Когда же Большой сделал пару шагов, раздвигая ноги, еле переминаясь и кряхтя, словно беременная женщина перед схватками, смех уже не только Рога, но и многих встречающих героев, перерос в сущую истерию. Кто-то смеялся от вида Большого, многие смеялись потому, что это же делали остальные. И у всех истерика была связана с нарастающим напряжением перед противостоянием.

— А ну, хорош ржать! — скомандовал Солдат, но сам не смог подавить новый порыв смеха, когда Большой присел на бревно и раздвинул ноги, приподнимая их.

— Пошли вы! Как теперь сражаться то, почему я поехал засаду устраивать, ведь только пытаюсь учиться ездить верхом? — сокрушался Большой.

Выбор же главного организатора засады был прост. Дело в том, что нормально обращаться с динамитом могли только Большой и Козак, но последний стал главным «катапультистом-артиллеристом» города, так как в свое время в ВДВ, как он говорил «войсках дяди Васи» отлично освоил принципы стрельбы навесом из миномета. Такой опыт подходил к существующим реалиям опосредованно, но лучше хоть что-то. Тем более, что таблицы, как и маркирование на веревках делений по натяжению механизмов, составлял Умник. А потом они много стреляли, благо снарядового голода не ощущалось — собирай по округе камни, да и только.