Глава 31

Глава 31

Глубокой ночью он проснулся и сразу же потянулся к ножу.

Запоздало подумалось о привычках Перепелихи и о том, а не забыл ли он запереть дверь, как предупреждал Повлюк. Следом осознал, что гнетущий звон, который он принял за отголосок кошмара, раздается за стенами хаты и заставляет каждую половицу хаты дребезжать. За дверью тем временем вышагивали и пререкались на все лады, а потом загрохотали дверью об опущенный крючок, и заговорили осипшим голосом Кречета:

— Пан Каурай? Извини, что беспокою так поздно, но дело срочное. Пан воевода хочет тебя видеть. Немедля!

Чертыхаясь, одноглазый вылез из теплой постели — если лежанку, разложенную на полу, можно было назвать постелью — и в чем был бросился отпирать. Кречет стоял с фонарем в руке, стряхивая с плаща мокрый снег. Плечи казака, усы и закругленные концы сапог были усыпаны тающей снежной крошкой. Его лицо было мертвецки серьезным.

— Отмучилась, пан, — проговорил он в печально повисшие усы. — Панна Божена преставилась.

Сзади что-то звонко шлепнулось об пол. К ним вылез заспанный Повлюк, впустую хлопая глазами.

— Собирайся! — нетерпеливо мотнул усами Кречет и зашагал вон из хаты.

Одноглазый не стал заставлять голову долго ждать. Не успел казак разжечь свою люльку и как следует затянуться, как сапог Каурая уже переступил порог, а сам он сходил с крыльца, затягивая ремень с кинжалом.

— Почему такая срочность? — спросил он, хлюпая сапогами по слякоти и кутаясь в плащ. С неба и впрямь валил снег — большими, крупными хлопьями, которые, стоило им коснуться земли, мигом таяли и превращались в кашу.

— Не знаю, — поднял на него заплывшие глаза Кречет и еще раз глубоко втянул в себя дым; кончики пальцев заметно подрагивали. — Приказ.

И, не говоря более ни слова, они пошаркали по дороге на вал.

Колокольный бой встречал их как огромное гулкое сердце, каждый удар отбивая грустную поминальную оду. По дороге обоим не встретилось ни души, ни огонька, ни шепотка. Спутником оставался лишь одинокий фонарь, что покачивался в руке Кречета в то время, как старый казак торопливо переваливался с ноги на ногу, попыхивая люлькой в такт своим мыслям. Даже собаки отчего-то забыли взвыть и разразиться лаем вслед двум одиноким полуночникам. Никто не заступил им дорогу, пока они поднимались по насыпи к мрачному и грозному острогу, который в этой ветреной ночи виделся вратами в иной мир. Они миновали частокол, похлюпали по нарождающимся лужам внутреннего двора к Замку и поднялись по скрипучей лестнице до накрепко запертых дверей, ведущих в сени.