— Еще чего?! — задрал нос Бесенок. — Это ты просто за своим постоянным сморканием и сопением ни черта не слышишь!

— Ага, конечно, — хлюпнул носом Игриш. — Со своим постоянным ворчанием ты сам уже забыл, куда нас ведешь…

— Слушай, ты получить хочешь?!

— Нет.

— Ну, так и молчи!

— Вот видишь, ты только мне рот затыкаешь! А так и не сказал, куда ты меня тащишь!

— Разве я тебя куда-то тащу?!

Игриш устало махнул на него рукой и зашагал дальше по дороге, пока спутник продолжал ворчать на него, а окрестности одеваться сумерками. Каждый шаг он щупал свою находку — шкатулка колола ему бедро острой гранью, умоляла поглядеть на нее хотя бы одним глазком. Но Игриш решил, что он полюбуется ей позднее. Когда Милош уснет. Уж больно любопытно было — что за приобретение попало ему в руки? Он обязательно вернет ее Бесенку. Попозже. Когда тот чуть успокоится.

Становилось холоднее, и вскоре Игриш смог разглядеть собственное дыхание, облачками выходящее изо рта. Он прибавил шагу — ночевка на таком холоде не обещала ничего хорошего.

— Эй! — окликнул его Бесенок. — Ты куда это намылился, скороход?

— Темнеет уже, не видишь?

— И что?

— Как что? Замерзнуть хочешь? Нам надо быстрее добраться до хутора.

— Какого такого хутора? — с интересом воззрился на него Бесенок.

— Как какого? Какого-нибудь, где мы могли бы переночевать. Ты хочешь ночевать в лесу?

— Ни в какие хутора я не полезу, — покачал головой Милош. — И тебе не советую, Дураш.

— Почему это? — спросил он, пропустив обидное прозвище меж ушей. — Собак боишься?

— Неа. Людей боюсь. С собаками легче. С ними общий язык найти можно. Или сбежать.

— А с людьми чего нет?

— Тебе сколько лет, Дураш?