От любопытства у меня загорелись глаза.

— Так, а ну-ка покажи мне тогда, где у тебя фигурки школы «Парящего грифа»?

— Э-эээммм… — протянул торговец, оборачиваясь на свои сокровища. Дежурная улыбка все еще держалась на его лице, но уже не так крепко, как раньше. Она буквально на глазах отклеивалась, будто фальшивый ус. — хммм… А зачем такому хорошему, уважаемому господину фигурки «Парящего грифа»?

— Что значит «зачем»? — вскипела во мне школьная гордость. Ну и рябиновка тоже. — Я люблю эту школу!

— О, как внезапно! — озадаченно проговорил торговец. — Обычно в таких пристрастиях люди так громко не признаются… Ах да, вспомнил! Да, у меня есть фигурки «Парящего грифа»! — обрадовался он вдруг, как ребенок. — Сейчас, одну секунду! Только одну секунду подождите!

Он шустро скользнул мимо столов, раздвинул складки шатровой стены — и вытащил оттуда сначала одну пожелтевшую и неказистую коробку, потом еще одну.

— Вот здесь! Сейчас, господин. Сейчас покажу!

Торговец раскрыл коробку, немного побренчал там — и вытащил три небольших свертка.

— К сожалению, это, конечно, не мрамор. Но глина очень качественная, наша, северная! Благословленная в храме Птаха! — продолжил он нахваливать свой товар, разворачивая свертки и при этом воровато оглядываясь по сторонам, будто делал что-то неприличное.

Первой он выставил передо мной статуэтку бесформенного жирного медведя, развалившегося в безобразной позе. Глазки выразительно сбежались в кучку, а в лапе он держал зеленый стебель, который по цвету сливался со всей остальной глиняной тушкой.

— Это их бог-покровитель, — торопливо пояснил он мне, — О, вы не могли бы встать вот так? А то проходящим мимо дамам не надо бы этого видеть. Смотрите, а вот скандально известный магистр…

Вторая фигурка изображала полуголого черноволосого мужика с небольшой бородой. На кривых губах у него играла нездоровая ухмылка, в одной руке он держал отрубленную голову за волосы, а в другой — бутылку.

— Ну и вот единственный экземпляр, который летом у меня пользовался популярностью, — вздохнул торговец. — Правда, как зовут этого парня, я не помню. Он у них навроде местного юродивого. Кто-то говорил, что даже обрезок!..

И тут он на свет извлек статуэтку долговязого нескладного парня с лицом дебила, мешком на плечах и ожерельем из репы.

Я остолбенел.

— Как же его звали-то, — сокрушался торговец. — Имя-то какое-то нелепое… Паня… Шаня… Ах да! Вроде, Даня!..

Эпилог, ядрена мать

Эпилог, ядрена мать

Когда мы с Киром все-таки добрались до площади Диониса, это уже не казалось значимым достижением.