Бог наш молитвенно возвел свой взгляд к потолку, глубокомысленно вздохнул и торжественно произнес:

— Всем нам хер и манда. Вот что.

Зеленая мохнатая туша выцвела и обрела прозрачность. Человекообразная сущность Та’ки, потянувшись внутри своей звериной оболочки, вышла наружу. Приблизившись к Янусу, шаман близко наклонился к его лицу и понюхал самую большую язву.

— Еще, мать твою, на вкус попробуй, — огрызнулся Ян. — Когда тут и за версту понятно, что дело — труба!

— Как быстро разрастаются язвы? — спросил Та’ки. — Сколько у нас времени?

— Я еще не понял, — вздохнул магистр.

— А я и не у тебя спрашивал, — отозвался шаман, оборачиваясь на меня. — Оракул ведь назвал тебе сроки?

— Какой еще оракул? — нахмурился Янус, и теперь они оба сверлили меня своими вопросительными взглядами.

— Вроде как два дня, — не очень уверенно ответил я.

— Всего?! — ужаснулся Азра

— Да что за оракул, я вас спрашиваю?! — взорвался Ян.

— Только что дочь Лидии впала в транс и что-то набормотала нашему Дане, — пояснил Азра.

— И что она тебе сказала? — прямым вопросом припер меня к стенке Янус.

А я ведь еще даже не определился, нужно ли рассказывать ему содержание предсказания, и хочу ли я это делать.

— Ну э-эээ…

Магистр прищурился.

— Вот только блеять не надо, как жертвенный баран — правду говори, как есть!

Я вздохнул. И, чуть прикрыв глаза, с удивительной четкостью воспроизвел текст предсказания, будто мне его не в уши влили, а впечатали прямо в подкорочку.

— Два дня и две жизни. Выбрать придется. Чья жизнь будет течь, а чья оборвется. Обоих спасая, рискуешь с тремя в одночасье расстаться. Старые маски убийственным ядом сочатся. На чаше весов белый юноша или песчаный убийца. Кровь одного даст второму из них исцелиться. Тризну ждет птичье гнездо или черные кости. Сколько могил Даниил послезавтра найдет на погосте?

— Что за белый юноша и «черные кости»? — озадаченно спросил Азра.