— И это верно.

Хеннингер придвинул к себе экземпляр «Обсервер», и как бы невзначай, перелистал несколько страниц.

— Тогда почему же вы напечатали пятистраничный репортаж под заголовком «Афера «Бьютимейкер»?

— Раньше или позже его все равно пришлось бы напечатать, — просто ответил Дарк. — Откровенно говоря, это действительно афера.

— Это зависит от точки зрения, мистер Дарк. Понимаете ли вы, что своим безответственным поступком вынудили эту фирму предъявить нам стотысячный иск?

— Ого, даже так! — воскликнул Дарк. — Странно, как Фасберже отважился на это?

— И, по-моему, только вы один должны отвечать за это, что напечатали материал наперекор распоряжению главного редактора и не согласовали его со мной.

— Каждое слово этого репортажа правдиво, — торжественно заявил Дарк, — и каждое слово служит интересам общества. В случае нужды я могу вызвать Мери Стенз как свидетеля. А все, что связано с доктором Раффом, с юридической точки зрения никак не идет на пользу фирме «Черил».

— Меня не интересуют юридические толкования! Меня интересует факт непослушания со стороны подчиненного мне редактора. Ни в каком журнале не будет порядка, если в его штате находится бунтовщик. Я дал специальные указания, чтобы о фирме «Черил» не упоминалось в редакционных материалах. Вы же дождались, пока редактор уйдет в отпуск, и принялись действовать по-своему. Этим вы поставили наш концерн и меня лично в весьма сложное положение.

Дарк раздраженно встал и взглянул на Хеннингера.

— За все время своего существования «Обсервер» еще никогда не имел такой рекламы, — сердито сказал он. — Все газеты в стране подхватили этот репортаж. Будет сделан запрос в Палате общин. Все, в том числе и сам Фасберже знают, что правда на нашей стороне. Фасберже никогда не обратится в суд, так как отлично понимает, что у него нет для этого никаких оснований. Возможно, он предложит уладить дело без суда. Ведь я знаю, что он ваш приятель, что вы члены одного клуба и прочее. Единственное, что вам надо, — это угостить его хорошим завтраком, так же, как сделал он.

— Мистер Дарк, — с огромным самообладанием произнес Хеннингер, — я жду от вас заявления об уходе.

Дарк вышел из кабинета и направился вниз, к Бренде Мейсон.

— Меня уволили, — коротко сообщил он.

Бренда печально взглянула на него.

Мери снова жила в «Оникс-Астории». Комната была другая, но такая же большая и роскошная. Виллерби тоже был там, охраняя ее от репортеров. Казалось, время повернулось вспять. Голливуд как будто отошел в далекое прошлое.

Не отступал и Фасберже, непримиримый и властный Фасберже, в каждом слове которого звучали гнев и возмущение. Но одновременно это был и очень настойчивый Фасберже, который упрямо добивался ее личной благосклонности, несмотря на все беды, причиненные ему разоблачительным выступлением «Обсервера».