Я видел арку с торца.

Подобно другим конструкциям этого типа, международный портал был двухсторонним. С обратной стороны в Питер лезли византийские поезда и тачки, по переходу шагали загорелые и не очень люди. Представьте, как в арку влетает бело-голубой российский поезд, а вылетает красно-жёлтый турецкий… Блин, возникает дикое ощущение, что вагоны перекрасили, пока ты моргал. Это особая уличная магия, детка.

— Пора, — сказала Брукс.

И мы откатились в будущее.

Портал никуда не исчез, а вот всё остальное преобразилось. Я вновь наблюдал современную технику, люди сменили одежду и причёски, добавились новые здания.

Столько прыжков…

Меня бы свалило от нехватки энергии, но, к счастью, я продолжаю функционировать в режиме боевого транса. Мана впитывается из окружающего мира, не давая средоточию опустеть.

Грёбаный джетлаг.

Ощущения — один в один.

Я покинул свой дом вечером, несколько часов бродил по лесу 1984 года, затем ехал на машине, троллейбусе и трамвае. Сейчас при нормальных условиях должно быть около четырёх утра. Клонит в сон, но я не могу себе этого позволить.

Кофейку бы…

А ещё возникло странное чувство… пограничности. Словно я застрял меж двух миров и сам факт моего существования — спорная гипотеза.

Реальность стала неуютной.

— Поторапливайся, — услышал я голос Кимберли. — Ты же не хочешь остаться здесь навсегда?

Фраза прозвучала двусмысленно и немного зловеще.

К арке примыкала уникальная инфраструктура. Кольцевые многоуровневые развязки, протянувшиеся внизу железнодорожные полотна, подземные переходы и крытые галереи для пеших туристов. А ещё — таможня, погранконтроль, зона беспошлинной торговли, парковочная башня и спуск в метро…

Призываю айди-карту.

Затем — свитер, пальто и шапку.

На улице снова февраль. Осточертевшее свинцовое небо, бугорки грязного снега вдоль тротуаров, пронизывающий до самых костей ветер и усталость от всего этого.