Сообразив, что делать тут больше нечего, полковник встал и, поклонившись, вышел из кабинета. Князь, проводив его долгим задумчивым взглядом, тяжело вздохнул и, повернувшись к парню, устало спросил:

– Признавайся, что задумал?

– Хочу быстро пробежать по всей цепочке и дотянуться до заказчика сегодняшнего безобразия, – коротко сообщил Сашка.

– Погоди, а жандармы тогда чем заниматься станут? – не понял князь.

– А ты не видишь, как они занимаются? – иронично хмыкнул парень, кивая на дверь. – Правая рука не ведает, что делает левая.

– Веселов не всегда таким был, – вздохнул князь. – Лет десять назад это был один из лучших сыскников, но потом, став начальником городского отдела, быстро превратился в чиновника. Точнее даже в политика. Но должен признать, он предан и честен, насколько может вообще быть честен человек на таком месте.

– А на пенсию ему когда? – задумчиво поинтересовался Сашка.

– Ну, по выслуге пора бы уже. Да и по возрасту тоже, – пожал князь плечами.

– А заместитель толковый у него есть? – не унимался парень.

– Подполковник Квасков, Лев Иванович. Сорок два года. Умный, хваткий, дело свое знает. А главное, весьма предан интересам страны. У него во время покушения семья пострадала. Сын обезножел. Так что всех этих бомбистов он ненавидит люто.

– Дед, сведи меня с этим подполковником, – помолчав, попросил Сашка. – Мы с ним будем делом заниматься, а полковник пусть присутствие изображает. Как говорится, меньше знает, лучше спать будет.

– Но почему ты, Саша? – подумав, спросил Алексей Михайлович, глядя парню в глаза.

– А я, дед, всегда считал, что жить нужно по Ветхому Завету. Око за око, зуб за зуб. А вообще, эту сволочь давно пора уже к ногтю прижать. Чтобы и думать боялись подобные вещи делать. И мстить за близких я предпочитаю своими руками. Слышал поговорку? Хочешь, чтобы было сделано хорошо, сделай сам.

– Слышал, – устало вздохнул князь. – Но ты забываешь, что для подобных случаев существуют следствие и суд. И это не мое пожелание, а закон империи.

– Закон? – усмехнулся Сашка. – А что тогда с адвокатами, присяжными и прочими бормотологами делать?

– Как-как? – удивился князь.

– Бормотологи. Бормочут вечно невесть что, – с улыбкой пояснил парень. – Они же сделают все, чтобы эта мразь вышла на свободу. Или, в крайнем случае, получили минимум. А потом они, выйдя на свободу, снова возьмутся за старое. Нет, деда. С такими нужно решать вопрос один раз и навсегда. Ну не должны обычные люди страдать из-за чужих завиральных идей.

– Тут я вынужден с тобой согласиться, – вздохнул князь. – Но я не хочу, чтобы этим занимался ты.