— Ты убил его! — растерянно выдохнул старый Край.

Шарби равнодушно пожал плечами.

— А у нас был другой выход?

Все молчали, а он поманил к себе самого крепкого вора.

— Ломай шкаф. Теперь уже все равно.

Вор послушно всунул гвоздодер между дверцами и рванул. Послышался треск. Шарби распахнул дверцы.

— Оставим часть денег.

— Почему? — удивился кто-то.

— Я уверен, что никто не знает, сколько у него денег. Ситуация такая: он сам мертв, ни ран, ни травм нет, деньги остались, зато пропали все бумаги, — с этими словами Шарби начал вытаскивать бумаги с верхних полок шкафа, — Что об этом подумают стражники? Что ради бумаг его и убили каким то странным способом. Или увидел взлом — и умер от разрыва сердца. И, опять же, бумаги и похитили. И кого будут искать? Кого угодно, кроме простых воров!

Он выгреб остальные бумаги и посторонился, чтобы дать место остальным. Воры в полном молчании начали забирать деньги, пока Шарби их не остановил.

— Этого достаточно. Уходим!

Ему повиновались также молча. Хотя в столице стража выполняла свои обязанности хорошо, их патрули не могли быть везде. Стоило только дождаться, когда они пройдут мимо, и можно было идти назад, в «Перекресток». Почти две тысячи ауров были разделены быстро; Шарби взял себе триста — этого вполне хватит на все. Мальчик заметил, что все сторонятся его. Вокруг него как бы воздвиглась стена, отделявшая окружающих от него. И винить их за это он не собирался. Шарби помнил, как был потрясен первым убийством, о котором с таким безразличием ему рассказал Мастер-Лорд. Не удивительно, что воры были потрясены еще больше: убийство произошло у них на глазах.

Теперь можно было идти к зельевару. Мешок с сотней ауров был не слишком тяжел, но неприятно бил по спине, несмотря на дополнительные лямки, которыми Шарби обмотался чуть ли не с ног до головы: уж больно тот был велик, рассчитанный на взрослого человека, а не на мальчика. Уже начало рассветать, но, в отличие от Каргера, например, столица вставала поздно, а ложилась рано. Шарби чисто машинально выбирал места потемнее, и в одном таком попался. Двое молодых парней молча схватили его. Один ухватил за горло, а другой вцепился в правую руку и начал распутывать завязки мешка.

Реакция Шарби была молниеносной. Хотя «вспышка» была у него во рту, он всегда использовал только правую руку. А под левую — под курткой у него был пристроен кинжал в ножнах. Нападавший сжимал горло не слишком сильно: явно не с целью убить, а чтобы мальчик не смог закричать, иначе Шарби просто бы потерял сознание. Левой рукой Шарби выдернул кинжал из ножен и ткнул им под ребра тому, кто держал его за горло, угодив прямо в печень. Зачарованное лезвие по рукоятку скользнуло в тело, как по маслу. Парень отпустил Шарби, судорожно открыл рот и беззвучно согнулся, держась руками за живот. Шарби крутнулся на правой ноге и ткнул кинжалом прямо в горло второму. Удача сопутствовала ему: острие угодило точно между позвонками; грабитель умер мгновенно, мешком свалившись на землю. Теперь, когда его правая рука стала свободной, Шарби обернулся к первому грабителю и раскусил предпоследнюю ампулу. Парализующее заклятье не подвело и в этот раз. Теперь Шарби огляделся. Все тихо… Эта короткая схватка не привлекла ничье внимание. Мальчик хотел было вытереть кинжал, но лезвие было совершенно чисто. Хмыкнув, он убрал оружие в ножны и посмотрел на свои руки и одежду. Тоже чисто… Крови, вообще, было немного, и не него ничего не попало. Шарби мрачно отметил, что убивать у него получается слишком легко: не привыкнуть бы к этому, и не начать решать все проблемы убийством… Мальчик быстро пошел прочь, и уже через четверть часа был около дома зельевара. Ему пришлось долго ждать, пока Браилион проснется и откроет ему дверь.