— Ты почему на связь не выходил? — шлёпнула Елизавета тыльной стороной ладони по моему плечу и сила удара оказалась гораздо выше, чем прежде. — Тебе зачем гарнитуру выдали?

— Каюсь, грешен, виноват со всех сторон, — выдал скороговоркой извинения и захотел сразу ушмыгнуть в ванную комнату, но за дверью сразу же ударился лбом о дно поставленной стоймя ванны. — Ого! Вот это она сильна, ничего не сказать.

— Вот то-то и ого, — поддержала гневно моё удивление Елизавета, поднимаясь и потирая уши. — Мы ей ничего не успели объяснить, как она взяла и забаррикадировалась. Так что уж будь добр, разберись, а то горожане уже с претензиями приходили.

— Сейн-момент, Лизка, — кивнул подруге, и постучал в дно ванны, как стучал бы в дверь. — Сударыня Астра, будь добра, убери ванну, тут никто тебя не обидит. Это я, Семён. И я твоих сестёр привёл и матушку твою названную. С ними всё в порядке, так что выходи, тут все свои. Знакомить буду.

За чугунной ванной Астра что-то прожурчала извиняющимся тоном и ванна легонько сдвинулась. Со своей стороны я ей помог и удивился, как легко хрупкой девушке удалось сто с лишним кило ворочать. Но с другой стороны, она-то меня мёртвой хваткой в болоте и держала, так что, видимо, и в человечьем обличии ей силищи не занимать.

Поставив ванну на место, мы с ней вышли и она только и делала, что за моей спиной пряталась и лицо ладонями зажимала. Теперь то она понимала, что оказалась в гостях и ей стало стыдно.

— Семён, я не ослышалась, и ты всех ко мне в дом привёл? — спросила Елизавета строго, но в голосе её уже не слышалось возмущённых нот. Пройдя за мной до лестницы, она воочию убедилась в моих словах и смиренно выдохнула. — Ну ладно. Чего-то такого я от тебя и ожидала.

Спустившись со мной вниз, она поздоровалась с пришедшими девушками и как только среди них наткнулась на уставшее лицо Варвары, замерла как вкопанная. Покрасневшими глазами та тоже на неё посмотрела и… волшебным оказался для меня этот момент. Я его часто видел и каждый раз поражался, как удаётся женщинам всего лишь за пару секунд прочувствовать другую жизнь насквозь.

Две женщины, две матроны, две матери героини, повидавшие и прочувствовавшие всякое, смотрели друг в друга глубоко, видя до самого дна. Елизавета уверенно подошла к Варваре, не замечая удивлённое рычание её дочек и прижала к себе. Та робко ответила и даже у меня слёзы к глазам подступили.

— Ну здравствуй родная. — сказал тихо Лизка, выпуская из берегов океан её чувств. — Ох потрепало тебя…

И Варвара вцепилась в её одежду и содрогнулась в рыданиях, хотя казалось не далее как пару часов назад это делала. Видимо не всё вышло, не всё выплакалось, и не всё от сердца отлегло…