Потому что в этой толпе Фасик ничем не выделялась. Ее блестящая маскировка делала ее похожей на женщину, сидящую на плечах мужчины. Костюм скрывал и шрам, и ее рост, делая ее неузнаваемой, а еще он заставлял людей улыбаться. Даже Эминель засмеялась, увидев ее, хотя за шесть месяцев после смерти матери она улыбалась редко и смеялась все реже. Сама Виш становилась все серьезнее, думая об Аме каждый раз, когда смотрела на Эминель, и, задаваясь вопросом, не кажется ли ей, что Ама тоже носит в груди тяжесть, которая тянет ее вниз, каждый миг, каждый шаг. Виш понимала, что, возможно, никогда этого не узнает, что само по себе было печально.

Бедная, лишенная матери Эминель. Она была такой тихой в последние месяцы, что Виш заподозрила, будто Фасик отправила их на праздник исключительно для того, чтобы развеселить девочку. По крайней мере, пока это работало. Эминель была влюблена в богато украшенную маску, которую ей подарила Фасик, – позолоченный аксессуар с вихрящимися хрупкими завитками, наверняка слишком ценная вещь, чтобы носить ее в этой толпе. Куда бы ни пошла Эминель, Гермей, одетый в простое черное домино, был всего в нескольких шагах от нее. Практически невидимый, он мог защитить и маску, и девочку.

Все Скитальцы держали Эминель в поле зрения, хотя непосредственная опасность казалась незначительной. За прошедший год, приближающий к ее десяти, она подросла и пополнела, утратив детскую мягкость конечностей и щек. В маске никто не мог сказать, сколько ей лет; она была одной из самых низкорослых фигур в толпе, но достаточно хорошо сливалась с ними. Возможно, подумала Виш, все они могли бы немного расслабиться. Это пошло бы им на пользу.

Они расслабились. Когда игроки взялись за инструменты и на деревенской площади зазвучала музыка, Любен подозвал Эминель и закружил девочку в паксимском хороводе, а Элехус галантно протянул руку Виш, и после кивка и лукавой улыбки переодетой Фасик она позволила ему увлечь себя в танце. Он оказался на удивление хорошим партнером, с врожденным чувством музыкальности, о котором она и не подозревала. Если ее старая травма ноги и мешала попыткам проявить грацию, то он благодушно не обратил внимания на все неловкости.

По наитию она сказала:

– Расскажи вашу историю.

С присущей ему жеманностью Элехус ответил:

– Историю? Давным-давно родился мальчик, а за ним еще один мальчик.

– Я знаю, как рождаются близнецы, – сказала она со смехом. Они двигались в такт музыке, пьянящий аромат роз преследовал их повсюду. – Но где вы родились?

– Не стоит задавать вопрос, на который ты сама не готова ответить.