Его подельники несколько разочарованно переглянулись, но протестовать не посмели, хотя явно были не против расслабиться с так удачно подвернувшейся бабой. Джоанна представила рядом с собой эти потные… организмы, и ее передернуло. Однако тот, кто отдавал приказ, очевидно, был в авторитете, поскольку ее никто не рискнул трогать. Просто аккуратно, хотя и бесцеремонно вздернули на ноги и своим ходом погнали к двери.

Дальше бы спуск в подземелье. Прямо как в старых сказках, которые в детстве рассказывала мама, или в романах с благородными рыцарями. Эти романы Джоанна читала в детстве с огромным удовольствием – до тех пор, пока не посмотрела на этих рыцарей поближе. После этого ее восторженное настроение исчезло раз и навсегда, и романтические книги были прочно заброшены. Правда, и в сказках, и в романах чаще встречался вариант с высокой башни, из окна которой плененная злым колдуном (великаном, людоедом, драконом, нужное подчеркнуть, недостающее вставить) красавица махала платочком герою на белом коне, однако на ее долю выпал как раз безрадостный вариант с подземельем. Именно подземельем – ведь они шли все вниз и вниз, и спустились, судя по ее ощущениям, куда больше, чем если бы топали по ступеням самой высокой башни.

Подземелье обладало всеми классическими атрибутами того самого узилища из старого романа. В смысле потолки низкие, в трещинах и потеках, стены тоже растрескавшиеся, пол неровный, ступени вытерты ногами проходивших раньше людей за годы, а может, и столетия использования настолько, что в некоторых местах почти разрушились. Соответственно, с потолка капало, под ногами хлюпало, а стены выглядели настолько скользкими и противными, что к ним и прикасаться не хотелось. Неровный свет чадящих факелов в руках конвоиров еще более усугублял безрадостность картины.

Вначале Джоанна еще пыталась запоминать дорогу, но потом решила плюнуть на это дело. Мало того, что шли, казалось, по лабиринту, так девушка вдобавок еще и не знала, где находилась комната, в которой она пришла в себя. Ну и, для полноты чувств, она прекрасно понимала – самой, без магии, выбраться ей не получится. Оставалось лишь надеяться на то, что, когда Артур в свое время мимоходом сказал «от меня тебе не спрятаться и на дне морском», он не шутил. Однако надежды надеждами, а и без того паршивое настроение еще больше портилось с каждым шагом, и, когда Джоанна оказалась, наконец, в камере, оно могло характеризоваться только непечатно.

Камера, надо сказать, тоже обладала все той же атрибутикой классического места заточения из романа. Холодно, сыро, воняет… Вместо туалета дыра у стены. Еще и крысы в углу пищат. Тяжелая дверь, сделанная из потемневших от времени, окованных железными полосами досок, выглядела несокрушимой. И почти сразу же Джоанна почувствовала разницу между парой строк из романа, прочитанного в тепле и уюте, и пребыванием в шкуре пленницы. Сравнение выходило явно не в пользу собственного участия в подобном приключении – как ее в самое ближайшее время начнут преследовать артрит, ревматизм, бронхит, радикулит и прочие радости жизни, Джоанна представила моментально. Спать на мокрых камнях ей почему-то немедленно расхотелось. Хорошо еще, крохотный магический светильник горел в углу камеры, да ближайшие коридоры были освещены – похоже, люди здесь обитали постоянно.