Лишь когда «Витязь» пробил низкие облака и солнечные блики замерцали на отполированных крыльях, до нее начал доходить ужас положения. Испуганно дернувшись, она повернулась к Артуру:

– Скажи, ты улетишь?

– Куда? – Артур выглядел удивленным.

– Ну… Ты говорил, что «Скат» может летать между звездами. Теперь ты улетишь к себе?

– Нет, – усмехнулся киборг. – Зачем? Кем я буду там, в успевшем сто раз измениться мире? Устаревшей и никому не нужной машиной? Возможно, слетаю на разведку, но не более, а так мой мир теперь здесь. Привык я к нему как-то…

Слушать дальше Джоанна не стала, а просто с визгом повисла у Артура на шее. А потом рванула на себя рычаг управления, и драккар свечой рванулся вверх, к звездам.

Эпилог

Экипаж дальнего разведчика «Триумф» уже не первый день пребывал в шоке. Рядовая, в общем-то, миссия по исследованию никому особенно не нужной звездной системы далеко на отшибе, в стороне от цивилизованных миров, первоначально не сулила ничего интересного. В старых архивах, которые археологам с трудом удалось расшифровать, упоминалось, что вроде бы там есть пригодная для жизни планета и даже колонию организовать пытались. Увы, ничего больше раскопать не удалось, имперские, да и все прочие архивы той эпохи удавалось расшифровывать с большим трудом. Сказывался все же технологический упадок Смутного Тысячелетия, последствия которого людям все еще не удалось преодолеть. Даже последние и наиболее совершенные образцы человеческой техники отставали от древних на четыре, а то и на все пять поколений. Большая война с альянсом иных рас хоть и закончилась победой людей, растерших в пыль врагов, зачастую даже вместе с их планетами, но стоила жизни семидесяти процентам населения, а разразившаяся позже гражданская война добавила потерь со всеми вытекающими отсюда последствиями. Фактически космос пришлось осваивать заново, поэтому такие вот окраинные системы людей не особенно интересовали – свои бы заселить. Но, на всякий случай, разведчика все-таки послали, мало ли как обернется в будущем, тем более что «Триумф» вел разведку неподалеку. Вот командование и воспользовалось оказией, и четверо космонавтов, мысленно проклиная лишний месяц в спартанских условиях маленького звездолета, дружно взяли под козырек, рявкнули «Слушаюсь!» и изобразили на заросших бородами лицах счастливые улыбки. Типа вот счастье-то…

Высокое начальство их прекрасно понимало, но помочь ничем не могло – над ним стояли свои руководители, и потому только пожелало удачи да поморщилось, глядя на густо заросшие рожи бравых космопроходцев. Ну да куда деваться, в разведке ходить бритым считалось дурным тоном. Да и вообще, все соблюдали правила игры, космонавты не бухтели по поводу ненужного им, в общем-то, задания, а отцы-командиры не изводили их мелкими придирками, цепляясь к форме одежды и неуставным прическам. Ну и, разумеется, не зажимали сверхурочные и премиальные, потому что на одном романтическом энтузиазме далеко не улетишь, и героев звездных трасс надо соответствующим трудностям и риску образом стимулировать.