Я не раздумывая начал её проверять, выуживая на свет всё то, что казалось давно утерянным. Летающие мечи, веер, по которому я так соскучился, рогатка-рука Дянь-му, лампа Алладина, бездонная фляга, артефакт «Длань богов» (огромная ладонь с неба). Здесь же был свисток «Свист мглы», что нагонял густой туман, теперь уже никому ненужные весы, трещотка в форме флажочка что поднимала ураганный ветер вокруг владельца, миска, свечка для управления огнём, бубенцы для управления животными и таблички Бао с техниками…

Достав последний, я ненадолго задумался о том, сколько мы прошли с ним. А потом вспомнил Пейжи, а вслед за ней и Джа, и Стрекозу и вообще всех, кто пал на этому пути. Касаться предметов было подобно касанию прошлого.

Но самым главным здесь был меч Снежной Королевы. Его золотая рукоять с шершавой тканью идеально, как родная, легла в ладонь, и золотая кисточка заболталась, будто приветствуя старого владельца.

И едва я взял его в руки, он засветился мягким белым светом, из-за чего отчётливо проступили замысловатые узоры, нанесённые чёрной краской, на клинке.

В комнате появилось чужое присутствие. Из угла за моей спиной повеяло холодом.

— Я думала, ты навсегда покинул меня, человек, — раздался ледяной голос.

— Я тоже по вам соскучился… — выдохнул я, обернувшись.

Белоснежная королева в пышном платье с гордой аристократичной осанкой и строгим лицом смотрела на меня со всей строгостью её величества. Она была в буквальном смысле белым пятном в этой комнате, но на моё приветствие не ответила.

Ах да, точно…

Я опустился на одно колено.

— Ты изменился, — произнесла она строго, внимательно окидывая меня взглядом. — Стал богом.

— Да.

— Ты не выглядишь счастливым. Разве не к этому ты стремился?

— Не к этому, — покачал я головой.

— К чему же?

— К чему-то, но точно не к этому. Я не хотел таких сил и не стремился к тому, что все будут умирать вокруг меня, включая дорогих мне людей, а тех, кто остался, больше уже никогда не увижу, — ответил я негромко. — Я… я почти всех потерял.

— Как и я. Весь мой народ сгинул, а я осталась, —­ ответила она невозмутимо. — Это бремя сильнейших. Ты что-то получаешь, и так же обязательно отдаёшь. И когда вопрос огромен, как заснеженные горы моей страны, цена оказывается страшнее, чем нам бы хотелось. Ты знаешь, почему я здесь?

— Клятва, — вздохнул я.

— Выполни её, как поклялся мне когда-то в час нужды, — потребовала она. — Я была с тобой на всём пути и до конца, и теперь хочу свободы.

— Я… я не могу.